Ученик лоцмана

Так и поступил сейчас, отчего нос «Штральзунда» быстро покатился влево. Я чуть подправил курс так, чтобы пирамиды удерживались на одной линии – это называется «состворенными» – и бросил взгляд на карту.

Если кто-то полагает, что это нормальная судоходная карта, с отмеченным крестиками шельфом, проставленными глубинами и прочими навигационными премудростями – то он слишком хорошо о нас думает. Нет, это всего лишь лист бумаги, на котором то карандашом, то ручкой старательно нанесены конфигурации фарватера, контуры луд (так тут называют небольшие островки, порой лишь каменные плеши, целиком уходящие под воду во время прилива) и, конечно, линии близкого берега.

Вехи и створовые знаки нанесены на эту карту с особой тщательностью пачка таких листов, запаянных при помощи электрического утюга в полиэтилен, и составляет «лоцию» – а вместе с простеньким туристическим компасом и биноклем «Беркут-10», продукцией Салаватского оптикомеханического завода, весь наш набор навигационных инструментов. Никаких тебе радиолокаторов, эхолотов и прочих технических премудростей, а из иных источников знаний – только книга англичанина Боба Бонда, что хранится в каюте, на особой полочке рядом с толстым томиком «Моби Дика» из «Библиотеки всемирной литературы». В свободное время я частенько листаю этот справочник, оставляя бессмертное творение Германа Мелвилла на вечер, когда удаётся выкроить полчасика перед сном.

Была, правда, ещё рация, даже две. Одна армейская, переносная, в зелёном металлическом ящичке, с длинной коленчатой антенной, а другая – пластиковая мыльница японского переговорника «Панасоник», составлявшая нашу гордость.

Армейская рация почти работала – то есть её можно было заставить действовать, но это выходило далеко за рамки моего знакомства с радиоделом. Японская же игрушка плохо ловила среди луд и береговых сопок, а потому практически всё время приходилось обходиться без связи. Я не жаловался – привык, и даже находил в этом некую прелесть. Молчащие рации лишний раз подчёркивали почти полную оторванность от цивилизации – можно было идти вот так час, два, сутки, и за это время не встретить следов человеческой деятельности, за исключением редких низеньких избушек рыбаков, сколоченных из жердей рам, на которых сушат ламинарии, да упомянутых уже вех и створовых знаков. Кое-где попадались высокие, потемневшие от времени кресты, так же обозначенные в нашей «лоции». Стоят они всегда на открытом месте, тщательно закреплённые пирамидами из мелких валунов.