Внеклассная работа

Если не врали в каком-то фильме, что ему недавно случилось увидеть, «до революции в России корова стоила три рубля» – а значит, он собрался затребовать с гостеприимного офицера целое состояние!

«Ну и как будешь выкручиваться?»

– Долларов десять, кажется, когда был новый, – помявшись ответил мальчик. Штабс-капитан кивнул:

– Недешёвая штучка. Ну да, наверное, стоит того… Это, выходит, рублей тридцать, так, Танюша?

– Больше тридцати пяти, – отозвалась супруга. – Золотом, конечно.

Война, курс что фунта, что доллара взлетел до немыслимых высот – совсем банкиры обнаглели…

Да уж, – невесело усмехнулся офицер. – То не беда, если за рубль дают полрубля, а то будет беда, когда за рубль станут давать в морду[3 - фраза приписывается Салтыкову-Щедрину.]…

Сказано было сильно. Сёмка удивился: что, и здесь рубль падает? Решительно ничего не изменилось за эти годы: гаджетов напридумывали, а по сути – всё то же самое. Что за неустроенная такая страна – Россия? Больше века прошло, а инфляция как была, так и есть! Хотя при Советском Союзе её, вроде бы, не было… Или была? «Надо бы уточнить у дяди Вити…» – подумал Сёмка и тут же вспомнил, что и дядя Витя, и Центробанк остались в будущем и неясно, увидит ли он их когда-нибудь ещё…

Татьяна Еремеевна принесла кошелёк – большой, бархатный, с замочком в виде блестящих шариков.

Извлекла монеты – три жёлтых, неожиданно тяжёлых кружочка с мужским профилем и другие, покрупнее, белого металла. Жёлтые кружочки, оказавшиеся золотыми, именовались непонятно – «империалы»; белые были из серебра. «Возьмите, юноша – золотом по нынешним временам надёжнее, чем ассигнациями…»

Всего в руки Сёмки перекочевали 36 рублей. Мальчик поначалу отнекивался, а потом сообразил: получится или нет вернуться домой, а здешние деньги им не помешают. Если придётся застрять здесь, будет хоть что-то на первое время, а нет – так можно будет сувениров прикупить.

В конце концов, надо же захватить из прошлого хоть какие вещественные доказательства?

V

Сёмка закинул руки за голову и попытался расслабиться. Безумный день отнял у него все силы: загадочная дверь в школьном коридоре, Порт-Артур, артобстрел, прогулка по городу и, под занавес – смахивающая на допрос беседа за ужином у Топольских. Он ожидал, что провалится в сон, едва щека коснулась подушки.