Внеклассная работа

Видимо, что-то не очень лестное – судя по тому, какую гримасу скорчила Галина…

Порт-Артур оказался совсем маленьким городом – особенно по меркам двадцать первого века. Он теснился между громадой Ляотешаня и полукольцом лесистых сопок. Почти пополам его разрезал Внутренний рейд. С одной стороны раскинулся Старый город – беспорядочное месиво китайских лачуг-фанз и домов. За рейдом, укутанным дымами эскадры, лежал Новый город – европейский, с широкими, правильно расчерченными улицами. Главным его украшением служил дворец наместника Алексеева – вполне петербургское здание с вычурным фасадом и кованой оградой.

Рикша миновал набережную, и коляска поравнялась с большим военным кораблём, стоявшим у пирса. С кораблём явно было что-то не так – он осел в воду носом, корма заметно задралась. К борту было прилажено громоздкое деревянное сооружение, почти полностью погружённое в воду. На досках, у борта, вяло копошились трое рабочих-китайцев, а над ними, на палубе, прохлаждался матрос. Стоял, лениво опершись на поручень, время от времени сплёвывая за борт.

На ленточке бескозырки Сёмка разобрал надпись: «Р?твизанъ»; то же самое слово красовалось на высоко задранной корме – огромными золотыми буквами, полукругом, поверх рельефного двуглавого орла с ободранной позолотой. Офицеров поблизости не было.

Мальчик понял, что перед ним один тех броненосцев, которые японцы подорвали ещё в феврале. А эта штука у борта – кессон, для заделки подводных пробоин. Толково придумано – приладить к борту деревянную коробку, открытую сверху, откачать воду – и всё, можно чинить.

И Сёмка потянул из рюкзака планшет – запечатлеть для истории любопытный кадр. Казалось, замени китайцев на таджиков, броненосец на недостроенный торговый центр – и готово, знакомый московский пейзаж. Работают ни шатко ни валко, и качество, можно не сомневаться, соответствующее – халтура, однодневка… Им бы суетиться, бегать как ошпаренным, пахать в три смены – так нет, ползают, как сонные мухи.

Вредительство да и только! Интересно, они хоть помнят, что на дворе война?

Рикша встал, да так резко, что Сёмка чуть не вылетел из коляски головой вперёд. Но гневная тирада застряла у него на языке: поперёк набережной развернулся парадный кортеж. Нарядные лаковые коляски, казаки в лохматых чёрных папахах, верховые офицеры… На мостовую один за другим сходили люди в морской форме. Суетились вестовые; узкая полоса набережной мгновенно заполнилась.