Забытые в небе

А так – шагает себе по тоннелю, раздвигает жгучие завесы рогатиной внимательно следя, чтобы ни единый клочок не коснулся, невзначай, лица.

«…а крысам всё равно, им прикосновения едких нитей, похоже, не доставляют неудобств…»

«Чёртова пуха» в тоннеле оказалось необычайно много – а ведь он отлично помнил, что в прошлый раз его здесь не было вовсе. Что- то изменилось, но что? Загадка, каких немало в подземельях Леса, так толком никем не обследованных. Не считать же за исследователей «подземников», странных обитателей затопленных тоннелей метрополитена, давным-давно потерявших связь с прочими людьми?.

.

«Чёртов пух» можно встретить в любом районе Леса. Он свисает белёсыми фестонами с потолков подвалов, невесомыми «перекати- поле» кочует вместе со сквозняками по тоннелям подземных коммуникаций и метро; его призрачные вуали встречаются и на нижних уровнях университетских подвалов. Студенты, из тех, что побестолковее, придумали даже забаву: забираются в заросшие «чёртовым пухом» коридоры и поджигают его обычными спичками.

Самые «везучие» возвращаются после таких развлечений с язвами и волдырями на физиономии. Ожоги «чёртова пуха» не слишком опасны, но они заживают долго, мучительно, оставляя нередко уродливые шрамы.

Яков Израилевич Шапиро, заведующий лабораторией экспериментальной микологии, объяснял, что нити «чёртова пуха» выделяют едкий фермент, сродни тому, что содержится в спорах «жгучих дождевиков», чрезвычайно опасных грибов, выбрасывающих при прикосновении облачка спор.

Стоит человеку или зверю угодить в такое облако – смертоносная взвесь, вспыхивающая на солнце миллионами золотых звёздочек, выжигает глаза. А при попытке сделать вдох – разъедает лёгкие, словно концентрированная кислота. Что до «чёртова пуха», то уберечься от него несложно и, к тому же, там, где есть «чёртов пух», обычно не бывает плотоядного гнуса. Крошечные мушки, из которых состоит хищное облако, не выдерживают контакта с ферментом, выделяемым его нитями.

«…хоть какая-то польза от этой пакости…»

Доцент Шапиро немало экспериментировал со жгучими дождевиками и «чёртовым пухом» – в конце концов, грибница есть грибница, пусть и летучая. И добился в итоге успеха: создал на их основе споры, способные разъедать хитиновые покровы насекомых, словно капля ацетона – кусок пенопласта.

Вдохновлённый этим достижением, он попытался уговорить Сергея отыскать родню гигантской медведки и опробовать новинку на ней.