Ангел Господень

За это время он успел узнать последние институтские новости, написать заявление о приеме на работу, а главное, докончить пояснительную записку по экспертной оценки прибора УТ-2. Пока находился в институте, ни о чем, кроме работы, думать не мог. Сейчас же, шагая к остановке автобуса, Юрий Николаевич вспомнил Генкины слова, брошенные им в первую минуту их встречи.

– Нет! – как и тогда, в кабинете начальника, затряс головой Юрий Николаевич, – этого не может быть! Да, она хорошая, добрая, отзывчивая. Но ведь она некрасива! Она уродлива! Никакой любви быть не может! Не может!

Выйдя из автобуса и перейдя дорогу, Колотов через двор направился к своему дому.

На детской площадке, как обычно в вечернее время, собралась пьяная компания. Слышались ругань и раскатистый смех. Один из голосов показался Юрию Николаевичу знакомым.

– Бля буду, это он! Он, я вам говорю! – вопил мужик, – это он меня тогда в ухо еб – л!

Колотов узнал этот голос. Принадлежал он Вериному должнику, Аркашке Горбушину. Юрий Николаевич невольно ускорил шаг.

– Стой! – зарычал Аркашка, – стой, падла!

За спиной Колотова послышался топот ног.

– Бежать? – промелькнул в голове ученого вполне уместный вопрос, – а если Вера, по обыкновению, дожидаясь меня, смотрит в окно? Я что же, у нее на глазах, как последний трус, стану удирать от кого-то подонка? Нет!

Колотов остановился и резко развернулся. К нему бежали двое:

Горбушин и долговязый мужик в мятом пиджаке и кепке, сдвинутой на бикрень.

– Чо, со страха обосрался? – Аркашка остановился в двух шагах от Колотова, – бежал аж пятки сверкали.

Юрий Николаевич молча смотрел Горбушину в глаза.

– Поговорим? – тот придвинулся ближе к Колотову. На Юрия Николаевича пахнуло уже забытым запахом перегара.

– О чем? – сквозь зубы процедил Колотов.

– А вот о чем.

Аркашкин кулак взметнулся вверх, нацеливаясь Юрию Николаевичу в лицо. Колотов резко наклонился влево, одновременно выбрасывая правую руку вперед. Его кулак встретился с подбородком противника.

Горбушин качнулся всем телом назад, но в следующую секунду, взревев как раненный буйвол, кинулся на Колотова, выставив вперед руки. Не растерявшись, Юрий Николаевич, как заправский тореадор, сделал шаг в сторону и уже занес руку для удара в многострадальное Аркашкино ухо, как вдруг почувствовал резкую, пронизывающую боль под левой лопаткой. Перед глазами поплыли яркие, неразборчивые картинки. В висках застучало так, словно по ним били тяжелым молотком.