Концерт для врача с гитарой

И дробь дождя за окном ей ничуть не мешала. Напротив, назойливым напоминанием о неминуемой осени она делала её угнетающей.

«Что ж, – думал я, глядя в омываемое ливнем окно, – никто не гнал меня сюда. Сам согласился. Но отчего мне тоскливо?». И словно услышав мой стон, Мишка достал из сумки початую при отъезде из Питера бутылку с портвейном – универсальным средством борьбы с непогодой. Сработало оно и сейчас, позволив трезво оценить ситуацию.

Для чего мы везли сюда на автобусе сумки? – задались мы вопросом.

 – Неужели для того, чтобы отвезти их обратно на поезде? И то ли от этих вопросов, то ли от сиротливого вида опустошённой бутылки мы вновь решили положиться во всём на судьбу и, сдав на хранение вещи, отправились на экскурсию по вокзалу.

Миновав ряд ничем непримечательных помещений, мы остановились перед металлической дверью и, преодолев сопротивление мощной пружины, оказались вышвырнутыми ею на улицу. То, что мы там увидели, заставило нас броситься к закрывавшейся двери.

Но в этот раз победила пружина.

Жмурясь от яркого солнца, Мишка спросил:

– Ты что-нибудь понимаешь?

* * *

Предчувствие непостижимого, чего-то из ряда вон выходящего, возникшее у меня после того как я шагнул из непогоды под солнце, вновь охватило меня, когда Мишка нажал на кнопку звонка одноэтажного дома на улице Мельникайте в Зарасае, в котором жили давние знакомые его родителей Попроцкусы.

Дверь распахнулась, и навстречу нам вышел Владимир Басов – мой любимый актёр! Худощавый, среднего роста, с глубокими залысинами, выдающимся носом, весёлыми хитринками в светлых глазах и басовитым голосом он обнял Мишку и развернулся ко мне с такой лучезарной улыбкой, будто давно мечтал со мной познакомиться.

Смущало одно: он представился Феликсом Ивановичем.

– А его все принимают за Басова, – объяснила мне Ирена Станиславовна, симпатичная и, судя по улыбке, добрая женщина.

Сложив вещи в отведённой нам комнате, мы поспешили на умытые дождём улочки Зарасая, дышавшие той пьянящей, рождающей легкомысленное ощущение бесконечности жизни свежестью, которая приносится первым снегом или долгожданной весной, одевающей зеленью кусты и деревья.

Мишке не терпелось пройтись по любимому городу, а мне любопытно было взглянуть на место одного из самых циничных и бессмысленных преступлений – убийства лучших месяцев Мишкиной жизни, которое почему-то до сих пор не раскрыто. Даже следствия по нему не велось.