Инварианты Яна

«Испугана, ошарашена, встала даже. Не верится ей во что-то, – отметил инспектор, изучая выразительное личико Инны Гладких. – Может, Горин явился наконец? Пора мне повернуться к учёному сообществу лицом».

– Дмитрий Станиславович! – неприятным тенором выкрикнул некто. – Нужно поговорить! Срочно!

Инспектор вскочил и стал высматривать, кто сказал. Мужчина. Голос высокий, не очень приятного тембра. Галдеть стали меньше; тот, кто пришёл, снизил тон:

– Дмитрий Станиславович, вы здесь? Я вас не вижу!

«Мит!.. Славо!.

. Авович!» – отозвалось на разные голоса собрание, потом Володя услышал ответное ворчание:

– Здесь я. Чего вы, как в лесу?

Хоть Володя и был чуть ли не на полголовы выше самого высокого из собравшихся в институтском холле, однако разобрать сразу, кто позвал и кто откликнулся, не смог. Море голов. «Они притихли. Начальство услышали? Вон он от двери пробирается, как сквозь заросли зверь. Рыжий, волосы женские. А Дмитрий Станиславович – вон та седая копна».

– Дмитрий Станиславович, – сухо проговорил в наступившей тишине тенор, – необходимо…

И тут этот человек, к досаде инспектора, заговорил вполголоса.

Над седой шевелюрой поднялось облачко дыма. Инспектор, кляня себя за нерасторопность, выбрался из-за стойки и полез через толпу – поближе к тем двоим.

– Но это невозможно! – гудел бас. – Ян Алексеевич…

«Осторожнее! – возмущались те, кого инспектор слегка подталкивал, чтоб дали дорогу. – Э! Что вы как на торжище?! Ох-х… Извини. Да это не я, меня толкнули в спину».

Убелённый сединами психофизик успел выпустить второе облако дыма, пока Володя протискался ближе.

– Я официально вам заявляю, – раздражённо говорил тенор. – Поверьте, Дмитрий Станиславович, сейчас не до шуток. Это не обычная амнезия, много хуже. Он как четырёхлетний ребёнок. И надо же, чтоб именно сейчас! Я похож на шутника?

Нисколько не был похож на шутника человек с неприятным голосом. Солиден был, ростом выше среднего, пышноволос. Манеры имел значительные. Шею держал так, словно всё время хотел отстраниться от собеседника, чтоб рассмотреть получше.

«Но, может, просто от дальнозоркости, – отметил инспектор. – Лицо вытянутое, подбородок с ямкой, нос длинный, прямой, глаза серые. Смотрит как-то стеклянно. Определённо дальнозоркость. Борода стрижена, одет тщательно. Кажется, склонен к самолюбованию. Это и есть Горин?»

– Да я понимаю, что не до шуток, – ответил Дмитрий Станиславович, окутавшись дымом. – Я просто не верю, чтоб он сам на такое решился.