Инварианты Яна

Это не человеческая память, какая-то чушь. Везде, кроме изолированных областей.

– Мис-ти-ка… – сдавленным голосом протянул Сухарев, потом спохватился:

– А изолированные области?

– Без изменений. Понимаете, у меня возникло впечатление…

Света замолчала.

– Ну, говорите же! – торопил инспектор. Стоял за спиной Сухарева, опираясь одной рукою на стол.

– Я думала, кто-то пытался восстановить личность. Построил тензоры и натравил «Аристо».

– Никто, кроме Мити, не подходил к терминалам, – заявил Сухарев.

– Андрей, вы намекаете, что это я? Абсурд! Кха! Кха! Светочка, ты ведь знаешь, я в этих ваших фокусах с памятью ничего не смыслю. Да у меня и времени-то не было! Всего с минуту сидел… Все видели! Меня попросили разбудить, я – кха! – разбудил. Вы, Андрей, приказали усыпить, я…

– Успокойтесь, Дмитрий Станиславович, вас пока ни в чем не обвиняют, – сказал инспектор, думая при этом: «Не так чтобы совсем ни в чём, но и это сейчас не главное.

Это и после не поздно. Что на уме у лингвистки?»

– Вы что-то хотели сказать, Света, – напомнил он.

– Я хотела сказать, что ошибалась. Оставьте Митю в покое, он ни при чём. Я знаю, кто виноват.

– Кто?! – вскинулся Сухарев.

«Чего-то идол опять напрягся».

– К Яну пока не входите и не будите его. Вы слышите, Митя? Я к вам обращаюсь. Надо проверить. Я попробую разобраться, ждите.

– Светлана Васильевна! Всё-таки скажите, кто, по-вашему, виновен? – спросил Володя, повернувшись так, чтоб видеть всех троих.

– Что вы… Она же обещала разобраться. Зачем вы?.. – залепетала Инна.

– Царь Эдип, – ответила Берсеньева и отключилась. Померк экран.

Глава 4. Померк экран

Воздух в сторожке нагрелся быстро, десяти минут не прошло после того, как закрыли дверь и включили электрокамин. Вместо разбитого стекла пришлось сунуть кусок картона, но это ничего, всё равно с улицы нет угрозы.

На экране коммуникатора чисто, тишь да гладь.

Всё спокойно на объекте; можно бы вздремнуть, как те двое, пока дежурит Чезаре, но… Командир поёжился. Хоть и тепло, но не по себе. Как там Рокка? Врубил, небось, пузогрейку и таращится во тьму. Паршиво вот так вот вечером дежурить, особенно когда неизвестно, чего ждать. Паршиво, слов нет, но дежурный хотя бы видит что-то кроме чёртовых стен. «А сидеть, как я тут, ещё хуже, – решил Борха. – Выйти к нему? Проверяю, мол».