Судьба империи. Враг у ворот

Расскажи, кто ты и откуда, – обратился он к Виталию.

– Я… – Виталий судорожно соображал, что же им ответить.

«Сказать, что я пассажир разбившегося самолета? Еще сочтут сумасшедшим и убьют. Если это настоящие римляне. А если нет? Стоп! Какие еще „настоящие римляне“?! Империя пала полторы тысячи лет назад! Но что, если…»

– Мой отец был купцом из Сиракуз, год назад он потерпел кораблекрушение и потерял почти все, что имел, а спустя месяц умер. Я продал дом, купил на вырученные деньги партию хорошего вина и хотел продать его в столице, но на меня напали, перебили охрану и забрали весь товар.

Мне самому чудом удалось сбежать… – Виталий на одном дыхании выдал этот автобиографический монолог и опустился на землю, обхватив руками голову.

– Да уж, несладко пришлось парню… – с сочувствием протянул Деметрий. – И ведь это тоже его вина… – Он поймал строгий взгляд Луция и не стал уточнять, о чьей вине идет речь.

– Так, ладно. Вот, лови для начала. – Луций бросил Виталию кожаную фляжку с водой.

 – Выпей, восстанови силы и садись к Деметрию, его лошадь покрепче моей. К вечеру будем в Равенне, а там решим, что с тобой делать.

В Равенне… Решим, что делать… Неужели они правда римляне? Но… Равенна? В каком году основали Равенну? Хотя какая разница… Здесь точно что-то не так – самолета нет, людей, кроме этих двоих, тоже нет. Никаких следов крушения и никаких признаков современной цивилизации вокруг. Но может, они все же реконструкторы, которые знают латынь? Тогда его история должна была их рассмешить, а они как будто приняли ее за чистую монету.

А это можно объяснить только одним: кто-то из них находится не в своем времени. И, скорее всего, этот кто-то – именно он.

Поток его мыслей прервал недовольный окрик Луция:

– Эй, не всю фляжку! Все, давай садись и поехали.

Виталий еще раз огляделся и, не заметив каких-то изменений в окружающем его пейзаже, вскарабкался на лошадь Деметрия. Животное явно не обрадовалось дополнительному грузу на спине и громко фыркнуло, заставив Виталия опасливо схватиться за своего нового знакомого.

– Держись крепко! Кстати, как тебя зовут? Я Деметрий Псил, это Луций Фирентис. Мы из гарнизона Равенны, патрульные. Сейчас даже здесь стало так неспокойно, что приходится постоянно быть настороже.

– Я Виталий… Виталий Аврелий Феликс, – внезапно вспомнил он свое «римское» имя, выбранное им, когда только начинал изучать латынь.

– Хорошее имя.