Инквизитор. Башмаки на флагах. Том четвертый. Элеонора Августа фон Эшбахт

Странно, но его слова, впрочем, имеющие под собой основания, но кавалера задели.

– Замолчите, мерзавец, кто бы то говорил! – он с таким видом подошёл к кровати, так страшны были его сжатые кулаки и мрачно лицо, что женщина стала подвывать и тянуть к своему рту простыню. – Мне вашу хулу слушать недосуг, я воин и брал то, что мне по праву меча полагалось, и при том ни имени, ни лица не прятал, а вы подлый убийца, трус, бьющий из темноты, исподтишка и чужой рукой.

– Что вы несёте, глупец? Кого ещё я убил? – с вызовом отвечал фон Эдель. – Ну, скажите, кого?

– Пытались убить меня, а убили честного и благородного человека, кавалера фон Клаузевица.

– Чушь! Глупость! Вы глупец, Эшбахт! – начал смеяться фон Эдель. – Я к тому делу не имею никакого отношения. Никакого! А если вы пришли меня убить, так не ищите себе оправданий, делайте ваше дело, но видит Бог, я не виноват в смерти фон Клаузевица.

– Убить вас? Чёрта с два я дам вам так просто умереть. Вас ждёт суд.

– Что за вздор! Вы мне не судья! Много вам чести будет судить меня! – выкрикнул фон Эдель.

– Конечно не судья, вас будут судить судом чести дворяне графства!

– Да? – мерзавец стал смеяться. – У вас, что, есть свидетель моего преступления?

Волков повернулся к Сычу и сделал ему знак. Сыч кивнул и вышел на пару мгновений из комнаты, и тут же вернулся, таща за собой на верёвке бриганта.

Тот, придя на свет из темноты, немного щурился. Озирался по сторонам.

– Сюда смотри, сволочь, – Фриц Ламме подтащил его к кровати. – Видишь этого господина?

Разбойник уставился на ухмыляющегося фон Эделя. Тот в ответ смотрел на него, так и говоря: ну, давай уже заканчивать этот балаган.

А Волков вдруг почувствовал, что всё идёт не так, как надо.

– Ну, чего молчишь, подлец? – Сыч дал затрещину бриганту. – Что вылупился, словно в первый раз видишь? Этот человек тебе платил?

Но разбойник Сычу не ответил, он повернулся к кавалеру и только помотал головой: нет, не этот.

– Я говорил вам, Эшбахт, что вы дурак? – радостно воскликнул фон Эдель и засмеялся.