Инквизитор. Башмаки на флагах. Том четвертый. Элеонора Августа фон Эшбахт

А тут заговорил Ёган:

– Господин, вы больше тысячи душ приведёте, мне с такой прорвой не справиться, ей-Богу, я даже думать боюсь, что мне с ними со всеми делать. Возьмите этого господина. Сразу видно, что он человек сведущий.

– Два процента! – отвечает кавалер. – Да ещё содержание.

– Господин мой, – заговорила Бригитт. – Давайте возьмём этого учёного мужа, коли станет он нам не по карману, так будем его просить уйти. А пока пусть он поможет.

– Да-да, – поддерживал её Ёган. – я с господином Эрнстом Кахельбаумом говорил, он и в посевах, и в скоте, и в земле оказался сведущ.

Я как только сказал ему про нашу землю, так он сразу мне назвал, что будет у нас расти, а что нет, и всё без ошибки назвал.

Волков чуть подумал и спросил:

– А отчего же вы всё-таки ушли от графа?

– Говорить о своих нанимателях прежних считаю неприличным, – важно отвечал Эрнст Кахельбаум.

– Неприличным? Ну что ж, может, вы и правы…, – произнёс кавалер. – Ладно, я вас беру, но управляющим будет мой человек Ёган.

Его я знаю не первый год, он мне предан. А вы будете вторым человеком, и его слово над вашим будет решающим.

– Воля ваша, господин, – отвечал Эрнст Кахельбаум с поклоном. – Соберу семью и вещи и через два дня буду у вас.

Когда он ушёл, Волков заметил, садясь в карету к уже сидевшей там Бригитт:

– Дорог, да ещё и спесив. И не говорит, почему от графа сбежал. Подбили вы меня на глупость, кажется.

– Господин, мне одному со всем не справиться, – говорил Ёган, закрывая за ним дверцу.

 – Слыхано ли дело, тысяча душ придёт. И мне отвечать за всех! Боязно.

– Боязно! – передразнил его Волков. – Трус!

Дома были уже ночью. Сыч с Ежом пришли к нему и спросили, что делать с пленным.

– Он мне ещё нужен, – ответил Волков. Кавалер надеялся, что когда вернётся с войны, всё-таки вызнает наверняка, кто и почему на него нападал. А мысли у него были. Подозрения были. И зачинщик, кажется, уже был. Одного не было. Не было причины.

Но ничего, когда он найдёт зачинщика и припрёт его к стене, поставив перед ним бриганта-свидетеля, то и причина станет ясной.

А пока он, не зайдя даже домой, чтобы поцеловать жену, лишь высадив Бригитт, поехал сразу в трактир. А кабак битком. Духотища страшная, откуда столько всякого народа набралось – непонятно.

Раньше, когда он только приехал в Эшбахт, была тут пустыня. В деревню кабаны дикие забегали, а сейчас, в полночь, за столом в кабаке места свободного не найти.