Инквизитор. Башмаки на флагах. Том четвертый. Элеонора Августа фон Эшбахт

– И когда же вы пожелаете посмотреть рисунки домов?

– Я ничего смотреть не стану, – говорит кавалер. – Хозяйкой дома будет госпожа Ланге, пусть она сама себе и смотрит.

– Ах вот как? Она мне об этом ничего не сказала.

– Да, хозяйкой будет она, а вы сделайте хороший дом. Дом, в котором всё будет: и конюшни, и каретный сарай, и всё, всё, всё… И уложитесь в, – он мгновение думал, – в восемнадцать тысяч талеров.

Волков обещал Бригитт двадцать, но знал, что ловкий строитель после двадцати потраченных тысяч будет просить ещё, на недоделки.

И поэтому сказал строго:

– Слышите меня, де Йонг? Восемнадцать тысяч!

– Я всё понял, господин генерал.

– И это не всё, скоро, может уже через день, тут, в моей земле, будет тысяча человек.

– Тысяча человек? – удивился де Йонг.

– Вы разве о том не слышали? – в свою очередь удивился Волков.

– Ну, ваш управляющий говорил мне, что прибудут люди, но я думал, что тысяча человек это фигура речи…

– Нет, это не фигура речи.

Это тысяча душ людей, которым надобно помочь с жильём, иначе зиму переживут не все. Зимы здесь, в предгорьях, вовсе не мягкие.

– Это я знаю, – кивал архитектор, кажется, он был доволен, – знаю.

– До ноября нужно будет построить хоть две сотни каких-нибудь лачуг, чтобы были очаги для готовки пищи и для сна места.

– Да-да, я понимаю, – кажется, архитектор был счастлив, что работа у него не заканчивается.

– Найдите моего племянника, приходите вечером ко мне оба. Надо будет посчитать, сколько нужно будет леса и прочего для этого.

– До ужина будем у вас, – обещал архитектор.

А кавалер с трудом встал с мешков и пошёл к карете. Как хорошо, что взял у Бригитт карету. Сил влезть на коня у него сейчас просто не оставалось. Только опозорился бы перед своим выездом.

Глава 8

А с женой вдруг произошли перемены. Монахиня, что ли, её научила. Раньше была Элеонора Августа к нему спесива до брезгливости. А тут вдруг ласкова, и заботу свою ему всячески выказывала.

Вышла во двор встречать супруга, лишь услыхав крики мальчишек, что господин едет, и пошла к нему сама, переваливаясь по-утиному и придерживая большой живот, когда он вылезал из кареты. И обниматься полезла. Бригитт в стороне стояла, едва улыбку сдерживая.

А жена стала сама слугами распоряжаться, да покрикивать на них взялась, прямо хозяйка имения:

– Не стойте столбами, олухи, несите господину воду, мыться. Одежду чистую.