Инквизитор. Башмаки на флагах. Том четвертый. Элеонора Августа фон Эшбахт

– Что? – жена, спустившись вниз, увидала суету в доме, готовящихся в дорогу молодых господ и своего мужа. – Куда вы? Уезжаете?

– Надобно мне, госпожа моя, – как можно теплее отвечал он.

– Да как же вам надо?! Вы же одну лишь ночь дома были! И уже уезжаете.

– Говорю же вам, дорогая супруга моя, – продолжал он терпеливо, – враг зашевелился, надо мне ехать.

И, конечно же, она тут же спрашивает:

– А куда едете? А вернётесь-то когда? – спрашивает, мужа за рукав поймав и не выпуская, а сама смотрит, в лицо ему заглядывает.

Вот и что ей, гусыне, отвечать тут? Сказать, что едет он на войну и не разумеет до конца, вернётся ли вовсе?

– Еду я с господами офицерами сначала на юг наших владений, а оттуда в Лейдениц, встречать друга нашего Брюнхвальда. А как узнаю, когда домой вернусь, так о том вам весть пришлю, – говорит он. – А волноваться вам в вашем положении не нужно, – он даже погладил её по большому животу. – Чрево своё берегите.

– Войну затеяли? – она начинает лицом грустнеть прямо на глазах.

– Да не затевал я её, я её закончить думаю.

– Да когда же вы уже навоюетесь? – завыла Элеонора Августа. Слезы ручьями, словно воду кто на лицо ей льёт. – Когда я мужа видеть буду, когда спать буду спокойно? Когда мне виденья про смерть вашу перестанут мерещиться?

Она вцепилась в его одежду ещё сильнее.

«Ну не дура ли?». Он аккуратно высвобождается из её рук.

– Нет нужды вам такие видения смотреть, сам я не воюю, я генерал, воюют мои солдаты и офицеры.

Кони были осёдланы, вещи уложены в телеги, Гюнтер, гвардия, молодые господа ждали его. А на выходе, вот ещё незадача, и Бригитт на него кинулась. Повисла, держа крепко. И тоже в слезах.

«Да что же вы меня оплакиваете?! Глупость какая! Так ведь и беду накличут, бабы глупые».

Он отправил Максимилиана с частью своих гвардейцев и со своими вещами к амбарам, а с Кленком, фон Реддернауфом и ближайшими их офицерами и капитаном Дорфусом поехал на юг, к рыбацкой деревне.

А сержант Жанзуан обжился там. У берега две лодчонки, сети сушатся на солнышке, лачуги подправлены, дым из очагов идёт, пара женщин насторожённо и даже с опаской поглядывала на приехавших офицеров, понимая женским своим чутьём, что такое неспроста.

«О, бабёнок завели люди сержанта. Это хорошо».