Инквизитор. Башмаки на флагах. Том четвертый. Элеонора Августа фон Эшбахт

– Да, и сараи строить, и скот, кур, коз купить. И землю нарезать на каждый дом для огорода, – говорит Волков.

– А дома построить до зимы, и поля распахать… Лошади, плуги! А кормить…! А кормить их чем всё это время?

– Большой обоз за моим войском едет, на пару месяцев им хватит, если экономить, а уж за пару месяцев ты придумай, где им на зиму еды взять.

– Господи, святые угодники, как же мне всё это сделать?! – Ёган чуть без чувств со стула не сползает.

– Успокойся, Ёган, – говорит Бригитт, – буду тебе помогать, коли господин денег даст, так справимся, с голода никто не помрёт.

Ёган смотрит на неё, как на святую, едва руки молитвенно не складывает:

– Ах, госпожа, на вас вся надежда, один я не справлюсь. Слыхано ли дело за тысячу душ отвечать. Страшно.

– Денег дам, сколько нужно будет, – говорит кавалер. – А вы найдите племянника моего Бруно и архитектора нашего, пусть прикинут, сколько леса, сколько кирпича нужно им на дома и на сараи будет. Посчитайте всё… Про кузнеца не забудьте, пусть помогает по мере сил, чем сможет.

И у Бригитт, и у Ёгана были вопросы к нему, он по их лицам видел, что вопросов тех много, но прибежала девка и сказала, что к господину пришли святые отцы.

– Зови святых отцов, – говорит Волков. – А с тобой, Ёган, мы после поговорим.

Бригитт и Ёган понимают, что теперь господин занят будет, встают разочарованно. Не будь тут жены, что сидела, неразлучная со своей монахиней, в конце стола, так он бы её руки коснулся, а так просто сказал:

– Госпожа Ланге, коли силы в себе найдёте, помогите нашему управляющему.

– Непременно, – обещает Бригитт, сделав быстрый книксен, – думаю в город поехать, кое-что узнать. Сейчас же прикажу карету запрягать.

Отец Семион и отец Бартоломей, ещё в недавнем прошлом инквизитор брат Николас, картину из себя представляли противоречивую. Любитель вина и женщин, дважды изгонявшийся из прихода, причём один раз самими прихожанами, отец Семион выглядел роскошно.

Сутана синего бархата, вызывающе синего, как раз того цвета, что многими святыми отцами порицаем, широкий пояс, серебром расшитый, серебряная цепь с позолоченным распятием, мягкие туфли и золотой перстень с лазуритом. А отец Бартоломей, епископ маленский, как и просил его Волков, одет был в сутану тёмно-коричневую, старую, штопаную, деревянное распятие на верёвке, сандалии такие же, какие носил брат Ипполит. И подпоясан был толстой верёвкой.