Башмаки на флагах

 – Хорошо поживаю, муж мой в своем ребячестве бывает часто глуп, но он человек хороший и добрый, я рада, что вы нашли мне такого мужа. Да и мама к нам наведывается часто, и тесть со свекровью тоже, и братья Людвига Вольфганга, и нас в гости часто зовут, так что живу я хорошо, весело.

Кавалер засмеялся и посмотрел на ее мужа, что стоял тут же. Людвиг Вольфганг Кёршнер улыбался и, кажется, совсем не злился на жену за то, что она называла его глупым. Волков протянул ему руку для рукопожатия. Молодой человек пожал ее с большим почтением.

– Ну, а что у вас на ужин сегодня? А то я и пообедать не успел нынче.

– Я уже велела накрывать, прошу вас и ваших сопровождающих к столу, – говорила юная радушная хозяйка дома.

Глава 7

Дел в городе оказалось много. Поутру, еще до рассвета, не позавтракав, кавалер поехал к епископу, чтобы успеть поговорить с ним до начала службы в храме. Отца Теодора он застал на пороге его дома. Старик, несмотря на возраст, все еще вел утренние службы сам и уже спешил на службу, но по дороге они успели переговорить.

Старый поп еще раз повторил то, что уже писал в письме, но особенно напирал на распрю с графом.

– Уж не думайте, что Малены отступятся. – Они медленно шли по еще темным улицам к кафедральному собору, где у епископа проходила служба. – Их фамилия всегда была упряма и в средствах неразборчива. И вообще… Я думаю, что лучше бы вам отказаться от вдовьего надела графини и сделать сие публично.

«Отказаться? Да еще публично? Признать перед всеми свое поражение?»

– Нет, сие невозможно.

Я обещал графине добыть ей поместье, – твердо возразил рыцарь. – Не захотят отдать добром, так силой заставлю.

– Силой? – Епископ даже остановился. – Да не все же можно решить силой!

– Не все, но этот раздор можно. Приведу людей, возьму его замок и заставлю признать, что поместье принадлежит графине.

– Имейте в виду – наживете себе вечного кровного врага, такого унижения фамилия вам не простит. Да еще и герцог всегда будет на стороне родственников, и знать местная вся тоже, для нее вы вовеки будете чужим.

Так и станете жить, лишь на меч опираясь.

– Я всю жизнь живу, на меч опираясь. Другой жизни я и не знаю.

– Вижу, отговорить я вас не смогу. – Отец Теодор покачал головой, останавливаясь на ступенях храма. – Раз так, прошу вас быть во всеоружии. Коварен и хитер род Маленов, иначе не стали бы они из мелких землевладельцев курфюрстами.

Епископ протянул кавалеру руку.