Башмаки на флагах

Фон Клаузевиц достал его, достал, загнав клинок меча на два пальца прямо в его незащищенную доспехом часть тела, в подмышку. Фон Клаузевиц смог избежать пары ударов и сделать свой великолепный выпад так быстро, что кавалер и до пяти не успел бы сосчитать. А Георг уже нарисовал мечом в воздухе дугу, стряхивая с клинка капли крови и как бы приглашая господина продолжить: ну, давай, мол, начинай.

И вдруг Георг схватился за голову. За левую строну головы, что выше уха. Схватился, покачнулся и… выронил меч.

А потом снова пошатнулся. Сделал шаг, переставив ноги, словно пытаясь не упасть. Тут уже бородатый господин ударил его наотмашь тесаком, слева направо. Быстро, точно, сильно. Георг фон Клаузевиц падал на брусчатку уже, кажется, мертвым.

Видя это, Волков спрятал стилет в сапог и левой рукой достал из-за пояса пистолет. Он знал, отчего лучший его фехтовальщик выронил меч. Нет, кавалер не видел за ухом молодого рыцаря торчащего оперения болта. Просто знал, что оно должно оттуда торчать, а еще он понимал, откуда был произведен выстрел.

Локтем правой руки, которой он держал меч, Волков откинул крышку с пороховой полки и сразу поднял оружие. Кавалер не мог ошибиться: он сам бы выбрал именно это место. И опыт десятков лет на войне Волкова не подвел – арбалетчик и вправду сидел на сарае, на одном из скатов его крутой крыши, совсем рядом, прямо над схваткой. Оттуда ему все было отлично видно, все цели как на ладони, но и его черный силуэт отчетливо вырисовывался на розовом фоне предсумеречного неба.

Колесико со свистом завертелось, высекая маленький снопик белых искр. Шипение! Пах!!!

По крутой крыше сарая рассыпались и покатились болты один за другим, а потом пополз вниз и арбалет. Арбалетчик схватился за правый бок и стал на седалище съезжать по крыше, пока не спрыгнул за забор.

С этим было кончено.

И тут каким-то чудом, наитием, краем глаза Волков увидал движение слева от себя. Не иначе то было провидение Господне. Кавалер отпрянул, а пистолетом словно закрылся от чего-то того, чего не смог разглядеть, – и этим спасся.

Удар алебарды пришелся ему не на голову, а на пистолет и на левое плечо. Он уже и забыл, как болело это плечо, хорошо его тогда монах из Деррингхофского монастыря вылечил, но теперь кавалер вспомнил эту боль. Пистолет отлетел в сторону к мертвому коню, а перед ним уже опять человек с алебардой – видно, из тех, что сидели у бочки, да еще тот господин бородатый, будь он проклят.