Инквизитор. Божьим промыслом. Стремена и шпоры

Он явно был настороже.

– Хорошо, – неожиданно согласился генерал и встал. Они прошли в конюшни, и хоть там тоже хватало людей, но было куда от них укрыться хотя бы на время. – Давай.

Мальчик полез под куртку и достал оттуда несколько сложенных вчетверо бумаг. Признаться, Волков был удивлён: Фриц Ламме был не из тех, кто любит много писать. Но, развернув листы, он сразу понял, что писал их не Сыч. Клякс почти не было, как и зачёркнутых слов. Это был уверенный почерк человека, который часто пользуется пером и чернилами.

А в бумагах были списки людей. И генерал сразу догадался, что это за списки и кто их составил. Это были очень, очень опасные бумаги. Волков смотрит на мальчишку: Сыч, болван, доверил бумаги мальцу; не дай Бог они попали бы в руки горожан… и тогда Волкову пришлось бы строить солдат, запрягать лошадей, надевать доспех и вырываться из города с боем. В этом он ни секунды не сомневался. А самому Фрицу Ламме, если бы не успел убежать, маячила бы виселица как шпиону. Но сначала он познакомился бы с городским палачом для разговора. Чтобы, вися на дыбе, рассказать тому, кто из горожан эти списки сочинил.

Генерал, всё ещё глядя на мальца, наконец спрашивает у него на всякий случай:

– А ты, случайно, этих бумаг не читал?

– Нет, господин, я не умею читать, – отвечает тот.

«Хорошо, если так».

– Спасибо тебе, – говорит Волков. – Сейчас я напишу ответ.

И тот ответ был весьма короток.

«Господин купец, по скудости ума выслали вы мне ненужные бумаги, впредь такое мне не присылайте, а коли у меня будет в чём-то подобном надобность, передадите при личной встрече».

Подписываться или прислонять перстня к бумаге не стал. Отдал письмо мальчишке. Тот взял его и спрятал под куртку, но не ушёл, а сказал:

– Господин купец обещал, что вы дадите мне крейцер за беготню.

– Как тебя звать? – спросил его барон, не спеша доставать деньги из кошелька.

– Ёган, господин, Ёган Ройберг.

– А кто твой отец, Ёган Ройберг?

– У меня нет отца, господин. Он умер от чумы, потому что остался в городе сторожить дом и мастерскую.

Мы с мамой и сестрой теперь живём при дяде, а господин купец – наш сосед.

Барон понимающе покивал и снова спросил:

– Ну а в какую церковь ты ходишь?

– Я, мама, сестра и дядя, и тётя, и мои кузены, – мы все ходим в церковь Гроба Господня, что у северных ворот. Мама говорит, что мы праведной веры люди.

– Твоя мать мудрая женщина, – сказал Волков и стянул с головы мальчишки капюшон, потрепал его по волосам.