Инквизитор. Божьим промыслом. Стремена и шпоры

Он вышел на улицу и сел на коня, но прежде, чем поехать дальше, спросил у проходящей мимо упитанной женщины:

– Добрая госпожа, а как же называется эта улица?

– Это? Так это Собачья улица, – чуть смутившись после такого ласкового обращения от такого видного господина, отвечала толстуха.

– Собачья? – удивился барон. Всякие названия улиц слыхал он на своём веку, но это…

– Да, господин, так она у нас и зовётся – Собачья.

– Собачья, – повторил Волков, усмехнулся и поехал дальше.

Но едва они проехали сто шагов, как Хенрик поравнялся с ним и сказал негромко:

– Генерал, за нами опять какой-то ублюдок таскается.

Капюшона не снимает. Мы останавливаемся, и он стоит, мы поехали, и он за нами попёрся.

– Думаешь, следит?

– Я его ещё на повороте к этой улице заметил, теперь он опять сзади идёт. Может, поскачем побыстрее – он пеший, не угонится.

– Нет нужды, – беспечно отвечал генерал. – Пусть ходит, нам пока скрывать нечего.

***

День уже катился к вечеру, когда он приехал на свою улицу и, за всё своё пребывание тут, в первый раз стал внимательно разглядывать крепкие ворота и заборы, за которыми скрывались хорошие дома.

Некоторые дома были без заборов и своими фасадами выходили на улицу. Да, дома на улице Жаворонков были хорошие. Людишки тут жили обеспеченные. Один дом так и вовсе был по-настоящему красив. Нов, чист, имел большие окна и красивую дверь, а вот забора не имел. Барон даже остановился, чтобы оглядеть его получше, но начавшийся то ли снег, то ли дождь поторопил его домой. Да и нога уже начинала ныть.

Ужинал дома, изысканным петухом в вине, что приготовила ему за отдельную плату хозяйка. А уже после ужина случайно услышал, как она в передней договаривается с Гюнтером о стирке скатертей, и сразу вышел к ней.

– Госпожа Хабельсдорф.

– Господин барон, – приятная и опрятная женщина присела в книксене.

– Рад вас видеть, – Волков ей кивнул.

– Всё ли у вас хорошо, всем ли в доме вы довольны?

– Всем, всем, – уверил её генерал.

 – Петух был необыкновенно вкусен.

– Так его готовят у меня на родине.

– Это прекрасно. Мне нужно с вами поговорить; не могли бы вы пройти в мою спальню?

Тут госпожа Хабельсдорф немного замялась и посмотрела на Гюнтера, что был в той же комнате, что и они, занимался какими-то делами, а потом произнесла:

– Уж не пристало мне…, – и добавила, улыбаясь. – Я же замужем.

– Нет, нет, – Волков прижал руки к сердцу, – уверяю вас, вашей чести ничего не угрожает.