Инквизитор. Божьим промыслом. Стремена и шпоры

– Они осматривали земли, что принадлежат герцогу Ребенрее или его вассалам. Почему же людям герцога нельзя оглядеть земли своего господина?

Сам генерал при этом посмотрел на молодого офицера с красно-жёлтым шарфом на поясе с дружелюбным недоумением.

– Союзники не проникают в дом хитростью, как воры, – дерзко выговорил ему на это приспешник Левенбахов.

– То есть вы не впустите моих людей в город? – уточнил генерал, уже прекрасно понимая, что ни уговорами, ни даже деньгами, этот вопрос решить не удастся.

А на случай применения силы они как раз и нагнали сюда народа в доспехах. Будь у него возможность, представься ему такой случай, так всех этих офицеров во главе с ван Куттеном он… ну, к примеру, велел бы утопить в ближайшем колодце, а дурака, кичащегося своим красно-жёлтым шарфом, так вообще приказал бы повесить, как вора, на этом шарфе, но сейчас, к сожалению, ему нужно было терпеть и их заносчивый тон, и их злобные выпады. Да, терпеть…

И посему он со всем возможным дружелюбием произнёс:

– Ну что ж, впускать кого-то в город – это ваше исконное право, на которое герб Ребенрее и тем более я, барон Рабенбург, покуситься не смеем, но я прошу вас об одном, господа: я прошу пропустить сюда моего сержанта, чтобы я мог отдать ему распоряжения перед тем, как он отправится в Вильбург.

Я был бы вам очень признателен.

– Можете выйти за ворота и там поболтать со своим сержантом, – остроумно и с улыбочкой предложил ему молодой офицер в красно-жёлтым шарфе.

– О, нет-нет, – засмеялся генерал, – этот трюк со мною не пройдёт, вы потом так же меня не впустите, – и тут он снова обращается к ван Куттену: – Господин капитан, разрешите моему сержанту войти в город, я просто передам ему денег на дорогу и пару наставлений. Обещаю: через пять минут он навсегда покинет ваш гостеприимный городок.

– Нечего ему тут делать, – снова влез в разговор молодой офицер. Но это и спасло дело. Ван Куттен недовольно на него обернулся, глянул зло, чтобы приструнить дурня, который подрывал его авторитет, а потом, с пафосом человека, вышедшего из горожан и теперь наделённого властью, произнёс:

– Пусть войдёт ваш сержант, – и чтобы, наверное, ещё больше унизить барона, добавил: – Только пусть пешком идёт, коня за воротами оставит.

– Да, конечно, конечно, – кивал генерал. Он согласен был на любые условия, лишь бы поговорить с сержантом.