Вассал и господин

Заканчивалась цепь медалью с изображением подковы. Волков удивленно поглядел на медаль и, указав на нее пальцем, спросил:

– Обер-шталмейстер?

Они уселись за стол.

– Да, – расплылся в улыбке барон. – Его Высочество счел, что мои старания заслуживают награды. Теперь я первый конюший двора. Но вы не волнуйтесь, кавалер, ваши старания тоже не остались без внимания. Герцог и канцлер приняли решение…

Барон замялся, немного сморщился, как от неудовольствия.

– Что? Говорите, барон, – поторопил его Волков.

– Был у вас недоброжелатель. И многое он сказал против вас.

– Это обер-прокурор, – догадался Волков, вспоминая лицо графа на суде в Хоккенхайме.

– Да, это граф фон Вильбург, дядя нашего герцога.

– И что же за упреки он приводил?

– И то, что вы чинили неправедный суд в Хоккенхайме, и то, что вы разграбили Ференбург, и то, что вы в нелепом поединке убили лучшего чемпиона герцога.

Волков молчал, хотя ему было что сказать на каждое из этих обвинений.

А барон продолжал:

– Но на все это у меня нашелся ответ, и тогда граф Вильбург высказал тезу, которую мне парировать было нечем.

– И что же это за теза?

– Вильгельм Георг фон Сольмс, граф Вильбурга, сказал, что вы рыцарь Божий и человек курфюрста Ланна и Фринланда, доброго брата нашего герцога.

Волков помолчал и спросил:

– А они что, и вправду братья?

– Да какое там! – Барон наклонился к Волкову и доверительно зашептал: – Курфюрст Ланна и Фринланда урожденный Вуперталь.

Это древний род из старых дюков, такой же, как и Бюловы или Филленбурги. В общем, все родовитые курфюрсты, чей род хоть раз занимал императорский трон. Ребенрее ни разу не сидели на этом троне. А имя предков нашего герцога Мален. Двести лет назад о Маленах и не слышал никто. Имя Ребенрее они носят всего сто пятьдесят лет. – Он поднял палец вверх. – Но не вздумайте это где-нибудь упомянуть, сразу наживете себе десяток влиятельных врагов.

Кавалер кивнул, и барон продолжил:

– В общем, мне нечего было ответить графу по поводу вашей преданности архиепископу Ланна.

И герцог с канцлером сказали, что примут решение, поговорив с вами.

– И когда они хотят поговорить со мной? – спросил Волков, мрачнея. Никогда, никогда и ничего не проходило в его жизни гладко.

– К концу завтрака, ко второй перемене блюд. То есть сейчас.

Барон встал, и Волков с трудом поднялся со стула. Ну, хоть не пришлось ждать. И то хорошо.