Вассал и господин

Точно, вы служите у барона фон Рютте.

Волков не мог вспомнить имени этого господина, но помнил его лицо: оно принадлежало человеку, который когда-то приезжал в Рютте еще с двумя мерзавцами, чтобы его убить. Ему мучительно хотелось ответить дерзостью, но произнести ее не дал барон, который громко сказал:

– Господа, этот добрый человек – Божий рыцарь Иероним Фолькоф. Он прибыл сюда по приглашению Его Высочества, чтобы получить награду, что заслужил деяниями своими в Хоккенхайме.

– А, так вы тот самый ловкач, что палил баб в Хоккенхайме? – язвительно поинтересовался один из рыцарей, высокий молодой красавец в роскошном берете с дорогим пером.

Господа заметно оживились, а кавалер расценил этот вопрос как вызов. Ну а как иначе, ведь слово «ловкач» в устах этого господина носило смысл уничижительный, даже презрительный. Безусловно, это был вызов. Вот только кавалер не понимал, пытается его незнакомец проверить или хочет драться. И то и другое было возможно, от этих господ всего можно ожидать. И теперь незнакомец с вызывающей улыбкой ждал ответа.

И остальные посмеивались, с интересом ожидая, чем кончится дело. На их благородных лицах играли надменные улыбки. Но Волков знал, что им ответить. Никогда, да благословен будь Господь, что научил его читать, никогда он не лез за словом в карман. Кавалер поглядел на того, кто задал ему вопрос, сделал к нему шаг и вкрадчиво осведомился:

– А не из тех ли вы господ, что мнят себя ведьмозаступниками?

– Что? – изумился молодой господин, только что считавший себя удачным шутником.

– Не из тех ли вы господ, что считают, что к ведьмам надобно проявлять милосердие?

Шутник молчал, он явно не ожидал, что разговор так обернется.

– А может, вы считаете, что Матери Церкви нужна реформация? – повысил голос Волков, все еще сверля взглядом молодого рыцаря. И сделал еще один шаг к нему.

– Да нет же, – промямлил тот в ответ. – Это была шутка.

– Шутка? Вы шутите над Святой инквизицией, которая спасет верующих от козней ведьм и ереси? – Кавалер оглядывался и видел, как с лиц рыцарей исчезают улыбки.

С внутренним удовлетворением он продолжал, обращаясь к барону: – Горько мне видеть, что среди рыцарей курфюрста, опоры трона императора, есть люди, для которых Матерь наша Святая Церковь является объектом шуток.

– Не огорчайтесь, друг мой, – сказал барон, взяв Волкова под руку и погрозив молодым придворным пальцем, – это глупцы, повесы. Попрошу нашего герцога сделать им внушение. Распоясались.