Вассал и господин

Вина?

– Нет. Спасибо.

– Ну и прекрасно. – Он жестом предложил Волкову пройти к огромному столу, что тянулся вдоль всей залы.

На столе расторопный молодой человек раскладывал карту.

Постучав по карте ладонью, фон Венцель произнес:

– Все это земля нашего господина, она обширна и местами богата. А вот и ваша земля, – он ткнул в самый край карты перстом в хорошем перстне.

О, это было самое интересное, что только могло быть. Кавалер стал разглядывать свою землю.

– Ваша земля обширна так, как обширно не всякое графство, – продолжал канцлер.

 – Смотрите, – он водил пальцем, – с севера на юг миль тридцать, день пути всадника. А с запада на восток полдня, не меньше, ну или чуть меньше…

– Мои владения огромны, – негромко произнес Волков, разглядывая карту с замиранием сердца. – Не знаю даже, как и отблагодарить сеньора.

– Вам обязательно представится возможность это сделать, – заверил его фон Венцель, глядя на кавалера едва ли не с усмешкой, и невозмутимо продолжал: – Владения ваши с востока, через реку Марту, граничат с Фриландом.

Герцоги Фриланды семьдесят лет самонадеянно считают вашу землю своей и называют ее Западный Шмитценген.

Волков глядел на канцлера удивленно, и тот, заметив удивление, опять усмехнулся.

– Река по низине поворачивает на запад, огибая вашу землю с юга, за ней, – канцлер сделал паузу и опять пальцем в перстне стал стучать по карте, – за ней свободные кантоны. Горцы.

– Еретики! – догадался Волков.

– Да, свободные кантоны стали прибежищем всем безбожникам, но и праведные люди там тоже живут.

Волков стал, кажется, догадываться. Не могло быть все гладко. Не могло! Ну, а с чего бы ему в лен дали такую большую землю. Столько лет он пытался убежать от войны, стать помещиком, или бюргером, или… да кем угодно, лишь бы больше не видеть оружия. Но его тянули и тянули назад – на коня и в доспехи. Его настроение сразу ухудшилось, и он спросил мрачно:

– И моей земле придется быть аванпостом на юге?

– Ни в коем случае, – твердо сказал канцлер, – слышите, ни в коем случае вы не должны враждовать с кантонами.

У кавалера камень упал с сердца. И он уточнил:

– То есть мне не придется воевать?

– Только не с соседями. – Канцлер положил руку ему на плечо. – Дом Ребенрее воюет двадцать лет, еще отец нашего сюзерена начал воевать, помогая императору сначала в южных войнах, а потом в войнах с еретиками. Дом оскудел, и если все пойдет хорошо, то герцогу удастся расплатиться с долгами только через одиннадцать лет.