Вассал и господин

Тут и там вывески портных, а много портных в бедных городах не бывает. Портные верный признак того, что тут и богатые купчишки водятся, и нобили городские, и местная земельная знать, помещики сюда заезжают. Кавалер смотрит вокруг, может, вчера ему тут и не нравилось, но сейчас он так уже не думает. Нет, конечно! Это не пышный и роскошный Ланн с великолепными соборами и домами знати. И не спесивый Вильбург с ровной брусчаткой на площадях и сливами вдоль улиц. Малену до них далеко, но что-то тут есть в нем, доброе, крепкое, даже уютное.

Да, точно! Нищих не видно нигде, даже на папертях у храмов. Только вот серое все. Сажи здесь, видно, в достатке. Даже больше ее, чем золы под ногами.

И верно, свернули на одну улицу, так словно в пелену въехали. Аж глаза режет. Кузни, кузни, кузни, стук молотков, за открытыми воротами видны большие дворы с верстаками и наковальнями, горны с красными углями, ходят крепкие люди в кожаных фартуках, мастера и подмастерья, слышно тяжкое дыхание огромных мехов, шипение воды на раскаленном металле.

И такова вся улица. Повсюду в бочках алебарды, кирасы, шлемы. Оружейники, значит.

– Вот откуда богатство у города, – сказал Волков.

– Что? – не расслышал его Максимилиан.

– Ничего, задохнуться можно тут, поехали отсюда быстрее.

Лавируя между большими телегами с корзинами угля или полосами литья, дурного, не кованного еще железа, они пришпорили коней и поторопились прочь с этой улицы.

Кавалер, может, и был уже немолод, но глаз его оставался все еще остер, как в те годы, когда он попал в арбалетчики.

Поэтому на главной площади среди толпы горожан он сразу заприметил брата Ипполита.

– Монах! – окликнул его Волков.

Тот, увидев его и Максимилиана, сразу подошел, поклонился:

– Храни вас Бог, господин.

– Отчего ты тут? – кивнув в знак приветствия, спросил Волков.

– Почту ищу. Отправить письма в монастырь и просить аббата, чтобы теперь слал мне письма сюда, в Мален. Мы ж будем теперь тут рядом жить? – Монах указал на крепкое кирпичное здание с императорским орлом под крышей.

 – Думаю, там она.

Кавалер давно начал подумывать о том, что монах много писем пишет своему духовнику в Деррингхофский монастырь. Он волновался, что там, в письмах, есть лишнее, то, что попам, может, и знать не нужно. Но запретить монаху писать он не мог. Честно говоря, боялся кавалер потерять такого хорошего человека и лекаря, а может быть, даже и друга, с кем можно вечером почитать книги и обсудить то, что прочел.