Линкор «Альбион»

Подбородок этой женщины порос жиденькой растительностью – «фу, как это некрасиво», – а приплюснутый нос и круглые глаза отдалённо походили на… обезьянью морду.

Отец Поликарп, конечно, показывал ей фото людей, которых в лабораториях Лондона вивисекторы скрещивают с разными животными, но то фотографии, а то… Рыло бабы было омерзительно, и усиливало омерзение Зои то, что ей в рукав впиявились тёмные, также поросшие волосами пальцы мерзкого существа, а само оно, разинув рот, полный крепких зубов, заорало гортанно и резко:

– Воровка! Воровка!

«Воровка? Это ты, гадина, про меня, что ли?».

Зоя на какое-то мгновение опешила от обиды и возмущения, но тут же пришла в ярость, которую усиливал ещё и страх, что полицейские уже движутся к ней.

«Раз, бьёшь – бей со всей силы!», – учил её отец Поликарп. И так закрепил в ней этот простой постулат, что по-другому девушка бить и не умела. К тому же она была натренирована бить туда, где её в общем-то не очень сильный, девичий удар может нанести противнику наибольший урон.

Или как минимум шокировать его и вывести на время из строя. Ещё не успела баба набрать воздуха, чтобы в третий раз проорать: «воровка!», как дева вырвала из её мерзких пальцев рукав своего жакетика и со всей силы пнула её прямо в колено. С размаху, с оттягом, пыром. И попала Зоя на удивление точно. Прямо под коленную чашечку. В сапожках, может быть, немного неудобно бегать, но для удара их подошва из многослойной кожи подходит как нельзя лучше. Существо тут же запрокинуло голову, раззявило пасть еще шире и заорало натужно:

– А-а-а…!

Зоя же локтем, как учили, резко дала ей в её большие зубы и, повернувшись к удивлённо смотрящему на неё господину Поланеку, прокричала:

– Поланек! Это засада! Уходите!

Звонкий девичий голос разнёсся по всему зданию вокзала, перекрыв все остальные звуки, разве что свистки полицейских звучали громче. И на аэровокзале случилось некоторая кутерьма, а дева, увидев, как полицейские налетели на Поланека и сбили его с ног, дальше смотреть не стала; она что было сил бросилась бежать в сторону служебного входа, так как понимала, что из главных ворот ей выйти не дадут.

Глава 4

Тюки, чемоданы, баулы, коробки для шляп, она перепрыгнула через целую кучу ручной клади. И полетела, огибая испуганную публику, едва касаясь бетонного пола своими сапожками.