Мощи святого Леопольда

– И что вы мне можете рассказать? Как стать нищим бродягой?

– Сядь, – тянул Роха, он глянул на фризийца, – ты принёс?

– Да, – опять сказал тот и полез под одежду.

Он достал оттуда кожаный кошель и высыпал из него черный порошок, протянул его солдату на просмотр.

– Ну, – сказал Скарафаджо, глядя на Волкова, – знаешь, что это?

– Зола с помойки, – отвечал тот.

– Зола, говоришь, – оскалился Роха и приказал Винченцо Пилески. – Давай!

Тот насыпал золу на край стола, поднёс свечу и…

Порошок загорелся ярко, быстро и сильно и с шипением.

А белый дым целым облаком взвился в потолок. Волков от неожиданности отпрянул.

А огонь так же быстро погас. Все присутствующие в трактире обратили на них внимание, особенно пристально глядел на них трактирщик.

– Ну, – улыбался Роха, – а теперь?то знаешь, что это?

Теперь Волков знал, что это. Этот запах он не перепутал бы ни с чем.

Это был порох, только тот порох, что он видел до этого, напоминал серый жёваный хлеб, а не чёрный порошок.

– Ну и что ты мне хотел показать из того, что я не видел? – спросил солдат у Скарафаджо.

 – Порох я последние девятнадцать лет нюхал.

– Это новый порох, понимаешь? – горячился Скарафаджо. – Такого ты ещё не видел. Он выглядит по?другому, от него другой дым, видел, сколько дыма?

– Новый порох, старый порох, суть одна – никакой порох никогда не будет стоить хорошего арбалета. Аркебузы годны только для выстрела в лицо, а пистоли – и вовсе безделица.

– Послушай меня, Фолькоф. Теперь всё будет по-другому, верь мне, брат?солдат.

Всё будет по другому, – Роха говорил со страстью, он готов был уже драться за свою правоту.

– Брось, Скарафаджо, года три назад, у Энне, мы построились в баталию, и на нас налетели рейтары, пытались зайти с фланга, но мы успели перестроиться, и они налетели на фронт, я оказался с арбалетом в первом ряду, они остановились шагах в десяти от нас, стреляли рядами, хорошо были выучены. Я видел, как крутились колёсики у них на пистолях, как вылетали искры из них, они делали залп за залпом, пока все ряды не отстрелялись.

Кое?кому из наших, из тех, у кого был слабый доспех, досталось. И мне досталось. Две пули были мои, одна в кирасу, одна в шлем, – солдат сделал паузу, – видишь, Скарафаджо, я сижу перед тобой. Они не пробили ни кирасы, ни шлема, а одного из них я убил. Из арбалета, Скарафаджо, я влепил ему болт в кирасу, он вошёл на два пальца, рейтар уезжал и болтался в седле из стороны в сторону, и его поддерживали товарищи.