Нечто из Рютте

– Заткнись уже, Ральфи. – Попытался прервать его краснощекий.

– Пусть говорит! – Загалдели посетители, которые стали собираться вокруг их стола.

– Самое неприятное, – продолжал пьяный Ральфи, – это понос.

Многие слушатели засмеялись, подумав, что это шутка, но мальчишка слушал внимательно и был серьезен.

– Сначала ты будешь просто бегать в кусты три-четыре раза в день, проклиная судьбу и ротного повара. А со второй недели из тебя начнет литься не только еда и питье, но и кровь. И ты заметишь, что ноги твои худеют прямо на глазах, и ходить на них все труднее и труднее.

А с третьей недели ты просто не встанешь и гадить будешь под себя. А к концу четвертой недели тебя вывалят с такими же, как ты, в поле, накроют рогожей и будут ждать, пока помрете, а затем закопают тихонько. И все. Рядом с каждым большим лагерем целые кладбища таких храбрецов, как ты.

– Да заткнись ты уже, Ральфи, а то получишь пару оплеух. – Прервал его краснощекий. – Такое, конечно, бывает, парень. Но не так часто, как врет тебе этот дурак.

– А как же этого избежать? – Спросил мальчик.

– Поноса?

– Да, поноса.

– Был у нас при лазарете один монах припадочный. Бубнил нам все время, что если мыть руки перед едой и кипятить воду, а не лакать как собака из лужи, то никакого поноса не будет, – сказал одноглазый.

– А я так думаю, что он врал все. Хотя скажу одно наверняка, благородные и офицеры поносом никогда не страдают.

– Господин солдат, мне нужно сходить домой. – Произнес мальчик и встал.

– А ну стой! – Краснощекий перегнулся через стол и схватил его за одежду.

Мальчишка испугался.

– А ты часом не из этих, ли? – Зарычал краснощекий.

– Из каких «из этих»? – Испуганно спросил мальчик.

– Из дезертиров. Задаток за контракт возьмут и тут же исчезают.

– Ты дезертир? – Сурово спросил одноглазый.

– Нет, я только хотел отнести деньги маме и вернуться.

–– Черта с два. – Рявкнул сержант. – Кто-нибудь знает его мамашу? Кто отнесет ей деньги?

– Я! – Сказал кто-то из-за спины парня.

Чьи-то ловкие пальцы вытащили талер из мальчишеской ладони. А мальчик был так растерян, что даже не взглянул на того, кто это сделал.

– Я отнесу, не беспокойтесь, друзья!

– Ну, вот и славно. – Сухо сказал сержант, единственным глазом рассматривая парня. – А то знаешь, что ждет тех, кто реши передумать и дать стрекача?

– Нет, – сказал мальчик, – не знаю.

– Их ждет длинная грубая веревка с петлей на конце. – Снова заговорил Ральфи.