Рейд. Оазисы. Книга 4. Камень

Горохов же продолжает:

– Мотоцикл какой был, не помнишь?

– Да нет… Черный, что ли…

«Чёрный! Никто не красит транспорт в чёрный, на солнце в полдень до ста градусов бывает, пластик и резина – всё раскаляется, теряет структуру, становится мягким, иной раз и бак, если плотно закрыт, может распереть. Чёрный! Парень ни черта не помнит!».

– Хорошо, и что дальше было?

– Ну, один такой слез и кричит: Рябых, Рябых… Ну, я подошёл, говорю: чего? А он говорит: ты Коля Рябых? Я говорю: ну, я. А он достаёт пистолет Галанина и стреляет мне в руку ни с того ни с сего.

И всё, и уходит… Ничего даже не сказал. Садится на мотоцикл… И они уезжают.

– А ты всё помнишь…? Ну, как он на мотоцикл сел, как уехал?

– Ну, так… Плохо…

– Больно было? – сочувствует уполномоченный.

– Да не особо, – удивляет его мальчишка. – Как будто сильно ударили по руке, а потом как будто её отлежал, а так и не больно поначалу… Потом больно было… Когда по докторам ездили, – и добавляет гордо: – Но я терпел…

– Ты молодец, – хвалит его Андрей Николаевич.

А сам берёт руку мальчишки и рассматривает её.

Рука ребёнка. Десятимиллиметровая пуля из пистолета системы Галанина могла эту руку просто оторвать. Три-четыре таких пули хватает крупной сколопендре.

Рука ниже локтя чуть белее всей остальной, кости в руке немного искривлены. Но на вид она вполне здорова, крепка и работоспособна. Так же, как и левая рука самого уполномоченного, которую так же восстанавливал заика Генетик. И Андрей Николаевич продолжает свой допрос:

– Слушай, Коль… А может, ты тех мужиков разозлил как-то?

– Да как? – вспыхивает паренёк.

 – Мы на барханах сидели, песок просеивали. Колючку осматривали. Клешей собирали.

– Может, ты обзывал их когда-то, может, мотоцикл хотел украсть, а может, кто из твоих друзей хотел угнать у них мотоцикл и мог назваться твоим именем. Ты знаешь, в степи с теми, кто пытался украсть мотоцикл или ещё какой транспорт… с ними не церемонятся. Бывает, что отрубают руки.

– Вы знаете…, – начала было мать мальчишки, но Горохов остановил её жестом: помолчите.

Пусть он говорит.

– Нет! – возмутился парень. – Я ничего такого… Я ни у кого мотоциклы не воровал…

Впрочем, Горохову это и так было понятно, увести степной мотоцикл Коля не смог бы, у него просто ни веса, ни силы не хватило бы, чтобы с ним справиться. Но весь этот разговор с мальчишкой не имел особой цели, он был нужен скорее как подготовка главного разговора, разговора с его родителями.