Рыцарь-разбойник

– Ну, наконец-то! – воскликнула Элеонора Августа, отодвигая от себя чашку с фруктами, залитыми медом и присыпанными льдом. – Танцы! Бал, господа! Хватит есть!

Лакей кинулся отодвигать ей стул, и Волков тоже стал вставать. Вставал, видимо, неуклюже, и дочь графа это заметила:

– Ах да, вы, наверное, танцевать не станете?

– Думаю, что это удовольствие мне недоступно, – с сожалением улыбнулся Волков. – Но я буду смотреть, как танцуете вы.

Тут женщина подняла призывно руку и крикнула:

– Барон, барон, идите ко мне!

Высокий человек увидал ее и с улыбкой двинулся к ним.

Это был великолепно одетый господин, совсем еще не старый, не достигший и тридцати, высокий, едва ли не выше Волкова, цепь его украшала золотая. Он подошел, учтиво кланяясь и улыбаясь. И сначала Волкову он не понравился. Ну, всем был хорош этот барон. Просто записной красавец.

– Вы знакомы, господа? – спросила Элеонора.

– Не имел чести, хотя много слышал о вас, господин Эшбахт, – учтиво улыбнулся барон.

– Кавалер, это ваш сосед, кажется… Я права, барон?

– Да, наши владения граничат, – кивнул красавец.

– Да. Значит, вы соседи, это кавалер Иероним Фолькоф фон Эшбахт, – продолжала дочь графа. – А это Адольф Фридрих Баль, барон фон Дениц. – И, чуть понизив голос, добавила: – Не ссорьтесь с ним, он лучший рыцарь нашего графства.

– А вы, кавалер, выезжаете к барьеру? – поинтересовался барон.

– К сожалению, нет, – ответил Волков.

– Ах, простите мою бестактность, я совсем забыл, мне говорили о ваших ранах.

 – Барон положил руку ему на плечо. – Я забыл, что вы получали свои раны в настоящих делах, конечно, вам не до глупых забав богатых повес. – Кавалер не нашелся, что ответить, он не понимал, говорит барон с сарказмом или искренне, а барон продолжал: – Кстати, у вас редкая цепь.

Волков уже ожидал, что вот теперь-то и начнутся шуточки насчет его серебряной цепи. Он жалел, что не снял ее.

– В этом зале всего две такие цепи, – рассказывал фон Дениц. – Одна у вас, а другая у гауптмана Линкера.

Гауптман получил ее от герцога за оборону Клюнебурга. Он просидел там в осаде полтора года, отразив девять штурмов еретиков. А вы за что получили такую цепь?

Волков опять не понимал, язвит ли барон или и вправду интересуется. Кажется, барон язвил, сравнивая его ловлю ведьм с настоящим военным делом. Но Волков не собирался что-то скрывать или стесняться своих деяний.

– Я сжег множество ведьм в Хоккенхайме, – твердо и спокойно сказал он.