Рыцарь-разбойник

– Знаю, – тихо отвечала девушка.

– Желаете ли, чтобы это случилось?

– Жены из рода Маленов не желают ничего, чего бы не желали их отцы, братья и мужья, – нравоучительно проговорила дородная дама.

Но Волков и не глянул на нее, он ждал ответа от Элеоноры.

– Что угодно папеньке, то угодно и мне, – наконец ответила та и подняла на него взгляд.

И кавалер вдруг понял, что она на его вкус совсем не красива. Куда ей до Брунхильды?

– Хорошо, – сказал он, – этого для меня довольно.

До свидания.

Он шел вниз по лестнице и думал о словах этой женщины, а монах, следовавший за ним, говорил:

– Теперь ясно, зачем сюда епископ приезжал, зачем на разговор графа звал.

Волков остановился, повернулся к своему спутнику так быстро, что монах едва не налетел на него:

– Так ты думаешь, это затея епископа?

– Уж ни мгновения не сомневаюсь, – отвечал брат Семион. – Да и дочка графа в девках засиделась, Малены тоже рады будут, тут все одно к одному.

А вам и приданое давать не нужно, и так возьмете. Вы ж не откажетесь от нее.

– А зачем это епископу? – не понимал Волков.

– Да как же зачем, господин, тут же все на поверхности лежит! – искренне удивлялся монах. – Вы свару с кантоном затеете, герцог на вас обозлится, решит покарать или в тюрьму бросить, а граф, родственничек ваш, выгораживать вас станет. А как вас не выгораживать, если вы муж его дочери? Нет, епископ хоть стар, а наперед смотрит.

Он вам опору готовит в графстве.

– Чертовы попы, – покачал головой Волков. Он буквально почувствовал, как его толкают в спину, приговаривая: «Ну давай, давай, начинай свару, затевай войну». – А если я не захочу воевать? – спросил он, глядя в хитрое лицо монаха.

А тот и ответил сразу, не моргая и не размышляя ни секунды:

– Тогда вам тем более на графской дочке жениться нужно.

Если уж вы надумали против воли церковных сеньоров идти, так тогда хоть с мирскими сеньорами подружитесь. Родственники такие вам никак не помешают.

Кавалер повернулся и пошел, размышляя на ходу над словами монаха.

– И нечего вам печалиться, – продолжал монах, идя за ним. – Все у вас есть и еще больше будет, главное – голову не терять.

– Думаешь?

– Конечно, вы ж с серебряной ложкой во рту родились.