Рыцарь-разбойник

Домишки крепенькие, старенькие, но чистенькие, видно, городской совет за этим следил. Улицы метены. Больше ничего: ни лавок хороших, ни гильдий. Только дорога большая, что шла через город с юга на север. Нипочем бы Агнес здесь не остановилась, не скажи ей Игнатий, что коням передышка и корм с водой нужны.

Трактир вонюч был и грязен, тараканы с палец, и прогорклым маслом недельной давности с кухни несло так, хоть нос затыкай. Людишки за столами – шваль придорожная. Игрочишки, конокрады, воры. Ножи да кистеня за пазухами прячут.

Как Агнес вошла, так все на нее уставились, но девушка этих людей ничуть не боялась.

Пошла, села за свободный стол. Драгоценный свой ларец на лавку рядом поставила и руку на него положила. Не сказать, что боялась кражи, просто так спокойнее ей было. Сидела, брезгливо разглядывая пивные лужи на столе, думала, а не сидит ли она на такой же грязной лавке, не придется ли потом Уте платье ее стирать. Тут пришла баба в грязном переднике, спросила, что госпоже подать.

– Пива, – коротко бросила девушка.

 – Только кружку помой, неряха.

Баба буркнула что-то и ушла.

Агнес осмотрелась: место ужасное, надо было искать другое, да уж теперь что грустить – кони распряжены, пьют и едят. Ничего, посидит тут час, не умрет. За соседними столами небритые рожи, в грязных руках липкие от дурного пива кружки. Но она взглядов не боялась, наоборот, искала их, чтобы встретиться глазами, чтобы видеть, как разбойники эти от ее глаз свои отводят. Отвратно ей тут было в грязи сидеть.

Настроение у нее сделалось такое, что хотелось морду кому-нибудь располосовать. Думала, что кто-то из местных прощелыг к ней придет, обмануть или обворовать попробует, но нет, те отворачивались только. Принимали за благородную, наверное, побаивались.

И лишь один человек показался Агнес во всем кабаке приятным. То был господин в хорошей, но не в слишком богатой одежде. Когда он взгляд ее встретил, привстал из-за стола и, сняв берет, поклонился. Она благосклонно ему улыбнулась и кивнула головой в ответ.

А подумав чуть, поманила рукой, предлагая сесть к ней за стол.

Тот сразу согласился и с кружкой своей перешел к ней за стол, кланяясь и благодаря.

– Мое имя Ринхель, кожевник и торговец кожами из Мелегана, может, слыхали про мой город, госпожа?

– Нет, не слыхала. Я Вильма фон Резенротт, поместье мое рядом с Ференбургом, – сразу придумала себе имя Агнес, отвечая ему не без гордости.

– И как там? Чума улеглась? – интересовался торговец кожей.