Рейд. Оазисы

Это нечеловеческое лицо сказало ему всего одно слово:

«Уходи».

Горохов был не из тех, кому нужно что-то повторять дважды. Правильно он разобрал слово или неправильно – он выяснять не собирался. Может, и вообще ему никто и ничего не говорил. Нет, нет. Он точно выяснять не будет. Он отпрянул от стекла, развернулся и пошёл прочь отсюда.

К дьяволу всё это. Он подумал, что попросится на ночь к Валере. Да, это был ещё тот тип, тоже, мягко говоря, необычный, но лучше с ним, в его грязной хибаре, чем… Чем вот с таким вот, что он только что видел.

Да, он готов был слушать заикание Валеры хоть до утра, а заодно отдать ему медикаменты в погашение долга.

Это решение ему показалось самым здравым на тот момент.

Ещё не дойдя до дома Генетика Валеры, Горохов понял, что там что-то происходит. Дверь дома хлопала, там кто-то суетился, разговаривал озабоченно. Говорящих было несколько. Геодезист даже хотел постоять и присмотреться, понять, что происходит, но из разговоров понял, что кто-то истекает кровью, и пошёл поглядеть на происходящее.

Он приблизительно предполагал, что это вообще было, и не ошибся.

Помимо Валеры там было три человека. Промысловики. Двое из них ранены. Один из них лежал на полу почти без сознания, его быстро раздевал Генетик и ещё один мужик, тряпки у него все пропитаны кровью, видно, хорошо его достали. Валера уже держал наготове шприц. Ещё один сидел на табурете рядом. Левая рука в крови, но не забинтована даже. Он её прижал к груди, пытаясь передавить вены, чтобы кровь не шла, но кровь всё равно капала с пальцев и стекала по руке в края пыльника.

На коленях боевая винтовка. Как только Горохов появился в дверях, так он схватил винтовку, направил её на геодезиста. И винтовочка не на предохранителе.

– Тихо, брат, тихо, – Горохов поднял обрез к потолку. – Я к Валере. Видишь, у меня рука… Я тоже был ранен. Я у него спросить хотел.

А палец-то у мужичка на спусковом крючке. Очень неприятное дело, учитывая, что в воздухе помимо запаха крови витает острый запах спиртного.

– Андрей Николаевич, – Валера встал, от волнения даже не заикается, – я сейчас очень занят. У человека тяжёлые ранения. Очень тяжёлые.

– Всё понял, ухожу, завтра зайду, хочу поговорить насчёт руки и насчёт долга, – говорит Горохов. – А вам, мужики, пережить эту ночь.

– Да-да, завтра, Андрей Николаевич, завтра заходите. Мужики ему ничего не ответили, им было не до того.

Он вышел из убогого домишки Генетика на ночную улицу. Посмотрел на часы.