Обладатель великой нелепости

И начал проваливаться куда-то в другую реальность, где нет ни света, ни звуков, ни мыслей…

Он упал на спину, взмахнув рукой, но так и не попал по выключателю.

Его поглотил тяжелый бездонный сон, будто над головой с мягким хлопком сошлась густая болотная жижа.

Глава в главе

…она услышала Его, хотя было еще очень далеко – что-то усиливало Его запах; она была слишком стара, и ей оставалось совсем не долго; вся ее жизнь прошла в нескончаемом поиске того, что она никогда сама не знала; у нее был лишь ее Голод, который только сам мог подсказать, как его удовлетворить; он был постоянен с момента ее рождения и первым ощущением в ее жизни был тоже он; когда миновало почти все отпущенное ей время, она поняла, что Голод станет также и последним, что она будет чувствовать, умирая…

и вот, вдруг, она услышала Его, когда ее время почти вышло, и начала двигаться по запаху – да, это то, что может удовлетворить ее Голод…

но что-то усиливало его…

она приближалась, и он становился сильнее и сильнее; скоро она уймет свой Голод и почиет в покое…

и вот она на месте; возможно, до нее тут успели побывать и другие, хотя сейчас она никого не слышала; но что-то подсказывало ей…

она погрузила клюв в теплую мякоть, где находилось То, Что насытит ее Голод…

но что-то…

железы послали вперед свое содержимое…

ее охватило ликование – сейчас!.

.

неожиданно она остановилась – Древний Инстинкт загородил ее желание…

здесь была Хворь, она должна умереть голодной…

Погребальное турне: завершение окончания

Герман проснулся оттого, что кто-то или что-то временами касалось его лица.

Снаружи было уже утро. Он приподнялся и посмотрел на часы, вмонтированные в приборную панель «BMW»: ровно девять часов. В салоне машины еще витала прохлада прошедшей ночи; воздух наполнял запах травы и старого сигаретного пепла.

«Кем-то», разбудившим Германа, оказалась большая ночная бабочка, залетевшая через открытую ветровую форточку еще ночью. Герман аккуратно выпроводил ее, открыв дверь машины, и вышел сам.

Секундой позднее он спохватился, ощупал лицо – форточка оставалась открытой всю ночь, – чем, без сомнений, должны были воспользоваться все кровососущие насекомые в округе. Однако он не обнаружил следов каких-либо укусов. Затем подошел к кустам, чтобы справить утреннюю нужду; он старался встать так, чтобы его скрыла машина – в двух десятках метров позади него находилась трасса, на которой сейчас было оживленное движение.