Данэя. Жертвы прогресса II

Он только что поднял голову, глядя на рыбок, чтобы немного отвлечься: в аквариуме, который проходил медленно мимо него, были меченосцы, скалярии и гурами. Странный подбор для такого кафе: чистое любительство, которое он когда-то допускал для себя, в своем блоке. И сразу вспомнил: «Рыбок тоже жалко!» Рассказать бы им – про Ромашку! Но он не мог: при этом нужно было бы сказать всё и о себе, о том состоянии, в котором тогда находился – здесь сейчас об этом ему говорить трудно. Рита увидела, как снова потемнели его глаза.

Дан почувствовал, что кто-то пристально смотрит на него. Взял себя в руки. Поднял голову и глянул ей прямо в глаза. А, это исполнительница роли Герд, полоумной, которая оказывается сестрой Бранда – ему об этом говорит Фогт; вместе с ней Бранд гибнет в снежной лавине в конце пьесы. В глазах молодой актрисы любопытство и какое-то скрытое смятение. Он неожиданно улыбнулся ей.

…Беззвучный сигнал вызова, переданный радиобраслетом на запястье легкими ударами, на мгновение отвлек Лейли, жадно слушавшую Эю.

Чтобы не мешать, она вставила в ухо микронаушник, приставила ларингофон[2 - Ларингофо?н – устройство, аналогичное микрофону, но использующее механические колебания кожи в области гортани, возникающие при разговоре.].

– Замечательный вечер, Лейли! Это я, – раздался голос Лала. – Извини: я задерживаюсь с друзьями.

– Ничего, дорогой: я тоже не скоро буду дома. Ты не торопись.

– Я прилечу сразу же, как освобожусь.

– Но я в Звездограде.

– А! Где?

– В кафе «Аквариум».

– Там почти каждый вечер Отец и Мама.

– Они и сейчас здесь. Я с ними – встретились сегодня на студии, потом прилетели сюда. У нас длинный разговор. Освобожусь нескоро.

– Ты просигналь мне, когда будешь уходить. Хорошо?

– Зачем?

– Ну, пожалуйста!

– Хорошо, родной. Пока!

Она опять стала слушать Эю, которая несколько раз бросала взгляд на нее, когда она говорила с Лалом. Вероятно, догадывалась, что это Сын.

Она говорила уже давно. Все, кто был в кафе, спросив разрешение, садились поближе и слушали. Слушали о вещах удивительных, необычных – это было прочно позабытое то, что когда-то было известно всем на Земле.

Группа универсантов ужинала в холле общежития. На столе перед ними стояли кувшины с молоком, лежали на блюде ржаные лепешки и сухое печенье.

Лал сидел в середине. Сегодня весь вечер его опять расспрашивали о полете, о Земле-2.