Третья древняя, или И один в поле…

Они снова и снова задавали одни и те же вопросы, куда-то звонили и говорили ему, что гражданина Зудина Бориса Николаевича, 1942 года рождения, в Москве не существует, требовали показать настоящий документ, удостоверяющий его личность, интересовались фамилией товарища, у которого случился день рождения, и даже провоцировали его на то, чтобы он назвал, на кого работает, ибо внутри кирпича ими был обнаружен негатив фотоплёнки со шпионской информацией. В общем, прошёл уже час, два, а они всё измывались над Борькой и не отпускали его домой.

В конце концов, всё это ему надоело и он, не выдержал и крикнул:

– Ну, ребята, хватит ломать комедию! Вы же знаете отлично, кто я и откуда.

Но это только подлило масла в огонь, «наружники», видите ли, тут же оскорбились, что их тоже за кого-то принимают, а они как есть чистые милиционеры, оберегающие мирную жизнь советских граждан, только ходят, согласно служебной инструкции, в гражданском.

Через пару часов, наконец, и «милиционеры» устали и ушли, оставив Борьку одного.

– Ладно, герой, ты посиди тут, подумай на досуге. Может, одумаешься и расскажешь всю правду-матку, – сказал старшой на прощание.

Борька просидел на квартире ещё пару часиков, пока за ним не приехал «дядька».

– Ну, герой, собирайся, поедем домой.

Борька до того устал, что даже не удивился появлению своих. Он давно уже понял, что взяли его неспроста – «дядька» выдал «наружникам» место тайника в воспитательных целях, чтобы проверить степень усвоения слушателем Зудиным теоретических знаний и стойкость его характера.

Конечно, «наружка» заблаговременно подготовилась к его задержанию.

На следующий день разбирали результаты учёбы в городе, и «дядька», покритиковав Борьку за недостаточно глубоко проработанную легенду, которую тот предъявил «наружникам», признал его действия в основном правильными. Особо он отметил стойкость Борьки на допросе.

– Ничего, соколик, оботрёшься, закалишься – толк будет, – резюмировал он своё выступление.

…Когда через четыре года Борьку из-за предательства коллеги взяли с поличным в Марокко, он вспомнил своё боевое крещение в Марьиной Роще.

Проведенные им несколько суток в грязной восточной каталажке, пинки полицейских в спину и ниже живота, угрозы поставить к стенке и расстрелять или сгноить в тюрьме почему-то не напугали Борьку, а наоборот, заставили его собраться в кулак и не поддаться на угрозы. В каком-то отношении он чувствовал себя даже лучше, чем во время истории с кирпичом.