Последняя седмица. Откровения позднего агностика

То ли изливала тоску, жалуясь на жизнь, то ли просила совета, куда определить выпускницу дочь, подающую надежды на литературно-художественном поприще. А мне спросить было как-то неудобно. Но вполне отчетливо уловил одно: Зоя хотела еще раз убедиться, что имеет надо мной неограниченную власть, может оказать на меня то воздействие и магическое влияние, какое оказывала на заре туманной юности. Это я понял сразу, и не стал переубеждать давнюю пассию, придав голосу и восторженным словам как можно более мягкую, ностальгическую интонацию.

Почему из целого ряда женских лиц и портретов, с которыми я был знаком куда более тесным образом и общался многие годы, в тот суетный день память выбрала именно её, не знаю. Но на этом дело не кончилось. Выбор этот показался мне еще более странным, потому что той же ночью я увидел Зою во сне, чего не было, по-моему, никогда. Она явилась как сумбурное видение из лазерного шоу на большом световом экране и говорила в пространство отрешенно, как всегда холодно, высокомерно, словно упрекала за что-то клятвенно обещанное и не исполненное, забытое.

***

К чему бы это? Наверное, думал я, это связано с чем-то более глубоким и импрессивным, что живет в тебе давным-давно, затаившись в самом дальнем углу спинного мозга, и выходит наружу в тот момент, когда его совсем не ждёшь. И только потом, изводя себя мучительным вопросом, полагаясь на интуицию, заглядывая в сонник и не находя ответа, приходишь к спасительной мысли, что нам не дано предугадать, как поведет себя взволнованная чем-то память, с кем из героев твоих романов она устроит очередную нежданную встречу.

А может, и не так всё призрачно в этом мире бушующем, может, все гораздо проще, это я сам зажигаю себя обгоревшего, а все пошло от Юрика с его звонками и приветами. Известное дело, воспоминания о прошлом, а тем более о будущем, способны растеребить любую душу. Но когда дело касается Его промысла, не до шуток, и фетовские строки в моей душе звучат тоскливо:

Знать, долго скитаться наскуча

Над ширью земель и морей,

На родину тянется туча,

Чтоб только поплакать над ней.

Помню, Коля Вендеревский говорил, что неплохо было бы описать историю нашего села и церкви, поскольку она этого якобы заслуживает. Никто, дескать, еще толком этого не сделал, кроме, разве что, господина Загоскина, да и то как-то вскользь, мимоходом.