nD^x мiра

Я его еще не изучал, но это для тех, кто перевыполняет норму, чтобы возместить энергопотери, часть идет выздоравливающим после травм. Мы не даем, это раздают в столовой после выписки из госпиталя.

– Думаете, там заражение? Но откуда? Я изучал его, и там нет ничего открытого – все в заводской упаковке, всякие батончики с витаминами, протеинами и еще чем-то, сухие напитки с протеинами. Все не вскрытое, упаковка вполне крепкая, бомбежку выдержит, если что.

– Я не утверждаю, просто это их всех объединяет. Мария Султановна тоже об этом написала, что все ее дети, кто заболел, получали такой паек для набора веса.

Среди детей много дистрофиков, у нас тоже.

– Проверьте, пожалуйста, но тихо. Выпишите вашим этот паек, разрешение я выдам, у меня есть ключ начальника склада. Не думайте об этом, что у меня еще есть – это неважно. Но вот что интересно, хм, получается, что у наших соседей дураков нет, – Леонид Петрович ехидно улыбнулся и постучал себя пальцем по лбу.

– Что вы имеете в виду?

– Так нет передовиков, перевыполняющих норму.

Даже я понимаю, что энергопотери гораздо выше, чем прибавка пайка. Сколько к вам поступает потом с истощением?

– Я об этом не думал. Много поступает, обычно через два-три месяца после рекордов. Если бы вот такие, как он, – Роман Евгеньевич ткнул пальцем в Витьку-рыбу. – Не вкладывали это в головы людям, то не было бы этого. После лечения многие меняют работу, да и живут недолго, меньше, чем остальные.

– А вы думаете, что во всем виноват наш политрук? Его вина в этом есть, но это и его работа – воодушевлять, толкать в спину на свершения и подвиги.

Так учит нас партия и Родина. Но, скажите честно, разве он во всем виноват? Разве люди сами не идут на это осознанно, желая получить больше? Дело же не только в доппайке, а в статусе. Многие думают, что так можно взобраться повыше – и это их самостоятельная глупость, почему же нам ее не использовать, а?

9

За стеной громыхала железная дорога, пустые вагоны, ведомые древним электровозом, ныли и стонали, подпрыгивая на сквадраченных рельсах.

Колесные пары постоянно застревали, бились и трещали. В этом грохоте, когда стены дрожали так, что рамы вот-вот готовы были вывалиться внутрь, невозможно было внятно произнести ни одного слова. Солдаты сидели на лавках вдоль дальней стены, с криво приклеенными грязными матами, и курили, выплевывая густую сладкую слюну вместе с розово-серым паром. Кое-кто умудрялся в этом грохоте уснуть, заглотнув сразу две конфеты с синтетикой.