Салага-2

Чувствовалось, информация о золоте задела его за живое. Крепко задела, отодвинув теннис на второй план. Не замечая более своего скучающего партнера, он разрешился серией уточняющих вопросов.

Рожнов без запинки отвечал на них. Легкость, которая обычно возникала в теле, когда жизнь подтверждала правильность выбранной им линии поведения, отлично стимулировала работу ума.

Покончив с вопросами, Лазуткин сказал следующее:

– Ты, Василий Тихонович, не переживай. Дело это я у тебя заберу, не по твоему оно областному огороду овощ.

Если милиционеры приставать будут, не стесняйся, отправляй их прямо ко мне. Завтра жди от меня посланцев. Передашь им свидетеля. Но в управление его не тащи, мало ли что. Передачу организуй в больнице…

– Пригородного поселка Павловский, – подсказал Рожнов.

– Вот-вот, именно там. Результаты экспертиз и вещдоки по делу тоже передашь. Володину прикажи никаких шагов не предпринимать. Пусть вообще забудет, что от свидетеля слышал. И ты тоже забудь. С вас того довольно, что такого карася не проморгали.

За это, обещаю, без наград не останетесь. Если действительно на оборотней выйдем, сверли дырочку для ордена. И Володина твоего не обидим.

– Спасибо, Юрий Денисович, – Только… – Польщенный Рожнов вспомнил про отданные Володину распоряжения. – Словом, я тут кое-какую инициативу проявил, посчитал, так лучше будет. Прикажите свернуть?

– Никакой инициативы, – категорично потребовал Лазуткин, даже не удосужившись спросить, в чем, собственно, она заключалась. – Передашь дело и жди награды.

«Награда – это хорошо, особенно орден. Он бы меня от пенсии, как минимум, на годок-другой застраховал, – все еще продолжая находиться под впечатлением от разговора с начальством, подумал Рожнов. – Только навряд ли он мне обломится. Треп Лазуткина об ордене не более чем бодрящая пилюля, чтобы у меня подметки дымились от усердия. Ордена и среди московских товарищей рассосутся. Число их в центральном аппарате немалое, а груди широкие. В общем, обольщаться не стоит. Да я и не обольщаюсь.

Не за орден усердствовать буду, а за укрепление своих позиций. Лишний раз докажу, что старый конь иногда поглубже молодого пашет».

Из управления Володин поехал домой. Открыв дверь своим ключом, заметил на шкафчике для обуви прижатую сверху шариковой ручкой записку от жены. Жена сообщала, что их дочь Галочка и зять Стасик приглашены сегодня на вечеринку, и она до их возвращения на квартире молодых будет присматривать за годовалым внуком Сереженькой.