Арчи. Золотая Кровь

И если верить дневнику Джулиан, то вполне вероятно, что условие пробуждения – золотая кровь.

Интересно, а кем стала Джулиан в этом мире? Важным человеком, не иначе. Дневник обычной девчонки на специальных постаментах не хранили бы.

Если мои предположения верны, то она – Аннабель, Богиня Милосердия. В воспоминаниях Арчи я нашла, что вера в неё – основная религия на Островах Англов. Но в Империи Русов её церковь не сильно активна.

Слова Алисы поразили меня в самое сердце. Богиня? Джулиан, помешанная на зайцах, – Богиня?!

Артём, ты её недооцениваешь.

Ты сам читал страницы её дневника.

Алиса права. Мои прошлые представления о ребятах из лаборатории, скорее всего, ошибочны. У каждого были свои тайны и желания, о которых я не подозревал, да и новый мир, без сомнений, внёс свои коррективы.

Джулиан упоминала трёх наших коллег по несчастью – Черри Ли, дедушку Омада и Альберта. Интересно, а Като тоже переродилась? Или ещё нет?

Я закрыл глаза, пытаясь выкинуть из головы образ японки.

“Алиса, в кого верят в Империи Русов?”

Мне жутко захотелось спать.

Я не выдержал и зевнул. Это из-за болезни такая слабость?

В Империи Русов несколько вероисповеданий. Основное, как и во всём мире, – Церковь Пророка Великого. Чуть меньше последователей у Церкви Богини Аматерасу и Церкви Богини Анубис.

Если Церковь Богини Анубис и правда связана с Черри, то мне следует копнуть в эту сторону. Я ещё раз зевнул.

Артём, попробуй поспать. Ты сейчас очень слаб.

“Хорошо, Алис”.

Я закрыл глаза.

В голове медленно ворочались мысли о Джулиан и её дневнике. Если получится – соберу его. Там же столько полезной информации… Я и не заметил, как заснул. Сперва мне снилась всякая ерунда, которую я не запомнил. Но потом я провалился в очень реалистичный сон, где я был маленьким ребёнком. И думал как ребёнок.

Я лежал, шевелил своими крошечными ручками и смотрел на красивую тётю. У неё на руках сидел маленький мальчик. Внутри так тепло… Я люблю эту тётю. Она хорошая, почти как мама. Возьми и меня на ручки, тётя!

Сгорбленная старуха закрыла собой тётю.

Отойди, отойди! Она отходит. Я смотрю на мальчика. У него странные глаза, каждый с двумя зрачками.

Старуха вернулась. Держит в руках что-то блестящее. Зачем она принесла это? Не трогай меня, не трогай! Она проводит пальцем по моей голой груди, подносит к ней блестящую штуку. Больно!

Я плачу. Мне очень больно! Стараюсь не кричать. Тётя не любит шум.

– Тише-тише маленький, – шепчет старуха.