Арчи. Золотая Кровь

Моя голова закружилась, я закашлялся, слёзы попали в рот. Грудь горела, мне так больно! Я посмотрел на тётю. Помоги, пожалуйста. Я протянул к ней ручку, грудь сильно кольнуло, и я захныкал. Как же мне больно! Я плакал и смотрел на тётю, но она не шевелилась. Мальчик на её руках с любопытством наблюдал, как меня режут. Больно! Тётя! Почему такие холодные глаза? Почему мне так холодно и больно, тётя!..

– К-ха! – я проснулся в холодном поту и, закашлявшись сел. В груди кололо, ныло, резало. Я попытался вздохнуть как можно глубже.

Артём! – в ушах раздался очень громкий голос Алисы, голова заболела.

– Тише, – прошептал я, приходя в себя. – Что это было?

Я не знаю. Тебе приснился кошмар, ты метался по кровати и плакал, я не могла до тебя докричаться. Что тебе снилось?

Я сосредоточился, голова неприятно запульсировала.

– Не помню… Не помню. Какая-то старуха, нож. Ай! – я схватился за голову. Больно. И грудь болит. И дышать очень трудно, перед глазами темно, голова кружится.

За стеной раздался приглушённый шум, и сразу следом – шлепок и рыдания.

– Что это? – я спустил ноги с кровати и, покачиваясь, встал. Несколько раз глубоко вздохнул. Как не вовремя… Резко захотелось курить. Досадно. В комнате было темно, лишь лунный свет, проникающий через окошко, слегка разгонял мрак. Я дошёл до кувшина с водой и жадно к нему присосался. С каждым глотком грудь жгло, но я слишком сильно хотел пить, чтобы обращать на это внимание.

Я опустил кувшин и шумно задышал, прислушиваясь.

– А там разве не комната Миланы? – прошептал я.

Да, так и есть. И она сейчас там не одна. Думаю, ей нужна помощь.

Я вышел в коридор – хорошо, хоть петли не скрипнули – и осторожно подошёл к приоткрытой двери в комнату Миланы. Медленно, стараясь не шуметь, посмотрел внутрь. И замер. К голове прилила кровь, на глаза упала красная пелена.

Артём, успокойся. Тебя могут заметить.

Я закрыл глаза, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Илья Белов насиловал Милану. Раздался громкий шлепок и приглушённый вскрик.

Этот урод левой рукой вжимал голову девушки в подушку, а правой наносил хлёсткие удары по её телу, не прекращая насиловать. Я стоял, слушал его прерывистый хрип и плач Миланы, а внутри поднималась волна бешенства.

Артём, давай сперва подумаем. Это может плохо кончиться, Артём!

Я вернулся к себе и оглядел комнату.