Очень холодно

Неужели ты думаешь, что эти мысли пришли в голову впервые только тебе? К тому же постоянно здесь находится не более двух машин. Они стоят в гараже за бронированными воротами. Конечно, примерно за ночь можно было бы вскрыть двери с помощью резаков, но гораздо раньше охранники тебя просто пристрелят. А когда ворота открываются, чтобы забрать добытые Цветы, привезти оборудование или продукты, охраны бывает столько, что справиться с ней вообще нет ни малейшего шанса.

– А ты как думаешь, Фаран? – спросил Марк.

– О чем?

Фаран сидел напыжившийся, злой.

Он ничего не нашел в своем штреке, потому что не собирался ничего искать. Весь день он просто бездумно чиркал резаком стенку забоя, пытаясь отыскать ответ на один-единственный вопрос: как могло случиться с ним такое? Он страшно устал и готов был винить в своих бедах любого, кто первым попадется под руку, но ссориться с Марком ему не хотелось.

– Ты согласишься попробовать, если что-нибудь удастся придумать?

– Если! – воскликнул Фаран. – Если бы мне удалось добраться хоть до одной поганой глотки…

Он яростно пошевелил толстыми сильными пальцами.

– Фаран согласился бы, – мягко произнес Бэккет, положив тому руку на плечо. – Я бы тоже согласился, если бы существовал план. Полагаю, мы все вместе должны над ним подумать.

Луис вздохнул тяжело и демонстративно громко.

– Мы все здесь когда-то пытались строить планы, пока не поняли, что самое главное – суметь прожить как можно дольше. Рано или поздно здесь должны появиться корабли из большого мира, я уверен в этом.

Когда-нибудь нас найдут. Но только тех, кто сумеет выжить. Вот о чем мы должны заботиться в первую очередь.

– Скажите, Луис, а вы не согласитесь рискнуть, если план будет того стоить? – спросил Бэкетт.

– Такого плана не будет никогда, – отрезал Луис.

Свет под потолком трижды мигнул. Это означало, что для пленников наступало время сна…

Марк открыл глаза, мгновенно вспомнив, где и почему он находится. На соседней койке похрапывал Фаран, в конце помещения кто-то трудно откашливался, но причиной внезапного пробуждения были вовсе не эти обычные ночные звуки казармы.

Ему вдруг приснилось, что сердце его пульсирует гулко и мощно, словно готовясь немедленно взорваться. Марк рывком сел на койке и схватился за грудь. Рука наткнулась на что-то твердое. «Ребенок Цветка». Марк перевел дух и понял, что это был только сон – сердце билось ровно, разве что чуть учащенно. Марк вытащил из кармана кристалл и сжал его обеими ладонями.