Быть Живым

На улице стояла дикая жара, и жители поселка будто сговорившись, высыпались на улицу, устроившись на стульях, креслах и скамейках возле домов. Контингент людей был совершенно разный, и по возрасту, по стилю и фасону одежды на них. Я бы сказал совершенно не совместимым с таким маленьким унылым местечком.

– Что это за мексиканский городишко, Дон Хенаро? – спросил я, глядя в окно.

– У этого места нет названия. Каждый его житель называет город по-своему. Я зову его «Эсперанса». * *В переводе с испанскогоesperanza—надежда.

– Как это у поселка нет названия, должна же здесь быть администрация? Да и вообще, даже у самой захудалой деревни есть название!

– Мне снова кажется, Андрей, что твоя голова лучше всего подходит для бик-мака, а не для чего-либо еще. Ты должен раздвинуть границы своего сознания, иначе долго не протянешь. Тебя просто выкинет.

– Что значит, выкинет? – не понял я.

– Приехали! – крикнул водитель таким голосом, будто сам не верил в это.

Выйдя на автобусную остановку, я понял, что был не прав на счет поселка.

Здесь была не одна улица, а две! И, похоже, место их пересечения, служило чем-то вроде центральной площади. Дома на этом перекрестке были обращены под углом к проезжей части, образуя маленькую площадь в виде шестиугольника. Напротив остановки красовался бар, с двухстворчатой калиткой в стиле салуна дикого запада.

– Спасибо дядя Вань! – крикнул Дон Хенаро, выходя из автобуса, – ты правильно определил координаты, нам в бар, – сказал он, переходя дорогу по направлению к бару.

– Я думал, мы приехали устраивать меня на работу, а не пить с самого утра? – сказал я.

– Я не пью, глупый ты человек. В баре у нас встреча с моим старым знакомым, с тем самым, кто решился взять к себе такого балбеса как ты.

– Решился взять. Да может, я и не соглашусь, на его работу, тем более по твоему описанию ничего хорошего от этой работы мне ждать не придется, – возразил я.

– Откажешься от работы, наше обучение на этом закончится, – резко сказал он, открыв створку двери и пропуская меня жестом в бар.

Внутри заведения стояла полутемнота, разбавляемая лишь небольшими лампочками, блекло желтого цвета над барной стойкой. Все было выдержано здесь в стиле кабака дикого запада: барная стойка, где крутился бармен, с закатанными рукавами белой рубашки, круглые столики, расставленные повсюду, чучела кабанов и непонятных черепов, толи коров толи лошадей. Куда-то наверх вела винтовая лестница.