Карл Маркс как революционер и экономист. От рабочих кружков к незавершенному «Капиталу»

]: «Чего мудрят? Отнять все да поделить!» Можно найти некоторую иронию в том, что это был отзыв о переписке… Энгельса с Каутским – двух именно «образованных»…

Согласимся в первом приближении, что наука есть коллективное моделирование согласованного человеческого опыта. В ней возможно различие подходов и теорий, возможно взаимонепонимание специалистов в одной и той же области и прочие хорошо известные вещи. Что мы считаем невозможным, так это принять постулат о доступности или недоступности какой-то теории в зависимости от классовой принадлежности людей.

Тем более когда теория объявляется доступной для необразованных и недоступной для образованных. А ведь и репутация Энгельса-мыслителя тоже… туда же…

Тут Карл Каутский кстати подвернулся. И. Скворцов-Степанов приводит такие его слова о «Капитале»:

«…Самим содержанием первого тома в значительной степени определилось то обстоятельство, что он популярнее и оказал более глубокое действие, чем второй и третий томы. Первый том трактует процесс капиталистического производства в узком смысле – отношения, являющиеся настоящей областью борьбы между трудом и капиталом, непосредственно знакомые рабочему»[12 - В предисловии к изд.

: Гильфердинг Р. Финансовый капитал. М., 1912.].

Так можно далеко зайти. Все люди постоянно имеют дело со светом и тяготением – так что, пожалуй, трехлетнему ребенку может быть доступна теория относительности (даже обе…). Та же логика…

По-видимому, Энгельс был искренен, когда обращался к рабочим. Столь же искренне, хотя совершенно иначе, он подходил к тому же самому вопросу, когда обращался к «образованным людям».

Например, в письме к Блоху от 1890 г.:

К сожалению, сплошь и рядом полагают, что новую теорию вполне поняли и смогут ее применять сейчас же, как только усвоены основные положения, да и то не вполне правильно. И в этом я могу упрекнуть многих из новых «марксистов» (37/394–396).

Два мнения Энгельса об одном и том же предмете противоречат друг другу. Перед нами не простое противоречие, а диалектическое.

Как увидим дальше, такие противоречия «снимаются» уяснением некоторых вещей относительно феномена марксизма.

По поводу странного сочетания сложнонепонятности и общедоступности теоретических положений марксизма мы выдвигаем свою гипотезу: степень сложности изложения Маркса необязательно соответствует степени сложности его теории как таковой.

Как нам удалось установить, трудности сопутствуют восприятию текстов Маркса не сплошь, а местами.