Вторая жизнь

– Сдохните, твари! – с этими словами он открыл огонь по боевикам, за что вполне ожидаемо тут же получил ответную пулю в лоб.

Он упал на воду, и течение начало уносить его тело.

– Власов, нет! – Серёга попытался что-нибудь сделать, но было уже поздно.

Боевики погрузили нас в лодку, связали руки и надели чёрные мешки на головы, чтобы мы не видели, куда плывём. Я лишь слышал, что они все говорили то ли на американском, то ли на британском. В любом случае, мы ничего не могли сделать. Нас везли непонятно куда минут двадцать, потом и пешком вели.

И вот, наконец-то, с нас сняли эти чёртовы мешки, и мы увидели кучу камер с такими же простыми людьми, как мы. Нас затолкали в камеру под номером 286, там находилась ещё одна девчонка.

У нас с Серёгой завязался разговор с ней, в ходе которого мы выяснили, что, во-первых, её зовут Инна, во-вторых, ей двадцать пять лет, в-третьих, она сидит здесь уже два года за убийство одного из боевиков. Также мы узнали, что этой тюрьмой заведует отряд наёмников из США.

Больше она ничего не знала.

– Всем встать! Сегодня к нам прибыли двое новеньких! – заявил по громкоговорителю кто-то из надзирателей.

Нас вывели из камеры и потащили на какой-то подиум, где представили всем заключённым, а затем жестоко избили. Когда мы уже потеряли сознание, нас притащили обратно в камеру. Очнулись мы, по словам Инны, только часа через два.

Едва мы открыли глаза и поняли, что произошло, другой надзиратель уже сообщал всем, что сейчас время обеда. Нас всех построили в большую колонну и повели в столовую.

Тех, кто разговаривал или выходил ненароком из строя, жестоко били деревянными дубинками.

– И часто у вас так встречают новеньких? – держась за разбитую кисть руки, спросил я у Инны.

– Всегда. Кого ни поймают – всех так жестоко вначале избивают, – ответила она.

На обед нам дали полуразбитые грязные тарелки с каким-то супом, но на вкус он был более или менее съедобен. По окончании трапезы всех повели обратно в камеры.

– Ну, и кашу мы с тобой, Серёга, заварили! – стукнув по бетонной стене, крикнул я.

– Да уж… Ну ничего, мы не из таких передряг выбирались!

Всё оставшееся время до сна мы провели в камере, иногда бегая в туалет по разрешению охраны.

Так прошли две недели нашего пребывания здесь. Каждый новый день был похож на предыдущий. Мы ели, работали в тюремном цеху, производя различные деревянные и металлические изделия для этих американцев, раз в неделю была часовая прогулка.