Так не бывает, или Хрен знат

Тоненько так: у-р-р-р! Вот буква «р» у него всегда лучше всех получалась. Натуральная трель! А кличка у Витьки совсем неказистая – Казия. Она ему очень не нравится. Когда его так называют, он всегда кидается в драку и, естественно, получает. Ещё у Витьки глаза тёмно-вишнёвого цвета и точно такой же румянец на смуглом лице.

– Чё надо? – спрашиваю.

– Лепёху пойдёшь смотреть?

– А чё на него смотреть?

– Так помер он, в речке утоп. Нырнул и головой об карчу – она его книзу и потащила. Дядьки достали возле моста.

Всё лицо, говорят, камнями побито. Так пойдёшь? Его из морга должны сейчас привезти.

Я не поверил:

– Брешешь!

– Спорим на шелобан?

– Ладно, пошли проверим.

– Тогда рогатку возьми.

– Это ещё зачем? – искренне удивился я.

– Заодно воробьёв постреляем. Их на путях много.

С недавнего времени я трепетно отношусь к каждой маленькой жизни, поэтому вру:

– Нет у меня рогатки. Резинка порвалась.

Витька бежит впереди, я отстаю. Негоже мне, старику, водиться с такой мелюзгой, хотя это и друг детства.

В жизни ему очень не повезло: мама, папа, дедушка, бабушка – все оказались идейными пьяницами. Детям в этой семье было негде учить уроки.

Витька умер от пневмонии, не дотянув до своих сорока. За месяц до смерти зашёл, попросил сохранить пакет. Там была книга Владимира Гиляровского с вырванной первой главой, фотография дочери, две отцовские медали и единственная тетрадка с пятёркой по арифметике, которую он хранил с первого класса.

– Ты чё, оглох? Кто, говорю, тебя?

Прогоняю воспоминания.

Кажется, Витька спросил про фингал, или про два? – не знаю, в зеркало ещё не смотрел.

– Он, – отвечаю, – Лепёха.

– Да ты чё? А когда?

– Пару часов назад, жив и здоров был.

Слово какое: был, быльём поросло… мимо могилы Лепёхи я всегда захожу на погост. Не то чтобы скорблю, просто останавливаюсь, вспоминаю о нём что-то хорошее. Как он, к примеру, в четвёртом классе задачки в уме решал. Быстрее всех! Отличники рот разевали. Или как в финальной игре на первенство города Колька единственный гол закатил.

А теперь… это что ж получается? – целый пласт из моей памяти брошен коту под хвост? Колька погиб, не успев стать наркоманом. Похоронят его теперь в конце старого кладбища, там, где сейчас автозаправка. Если, конечно, Витька чутка не соврал. А похоже, не соврал: идёт мой дружбан, скорбно пинает камни. У перекрёстка остановился, дождался меня и говорит:

– Если бы вы сегодня не подрались, он сейчас живой был бы.