Советское сверхъестественное. Магический марш Сталина к власти

Однажды безлунной ночью жуткий, бесплотный голос прошептал мне на ухо древние пророчества, предрекая мое восхождение к величию.

Фосэ: Очень интригующе! Скажите, пожалуйста, были ли другие подобные случаи, которые оставили неизгладимый след в вашей психике?

Сталин: Действительно, сверхъестественные нити опутывали меня все сильнее. Сны, преследовавшие меня во сне, не были обычными видениями. Предчувствия и предзнаменования наполняли мой разум, когда я блуждал по лабиринтам бессознательного. В одну из таких ночей я увидел знамение: багровый прилив охватил землю, а на его гребне стоял я, правитель возрожденной империи.

Фосэ: Очевидно, что эти встречи сформировали ваше понимание власти и судьбы. Как эти мистические переживания сочетались с вашей зарождающейся политической идеологией?

Сталин: Граница между эзотерикой и политикой была всегда размыта в моем сознании. Мои сверхъестественные встречи пропитали меня чувством судьбы, убежденностью в том, что я избран для руководства своим народом. Мир духов и ведьм был микрокосмом самого общества: постоянная борьба за власть, горнило, в котором сильные процветали, а слабые погибали.

Вступая в сферу революционной политики, я нес с собой уроки моей мистической юности. Я понял, что, подобно арканным силам, управляющим сверхъестественным миром, невидимая рука политики способна определять жизнь миллионов людей.

Фосэ: В свете этих откровений, как, по вашему мнению, сверхъестественное влияло на ваш стиль руководства и решения во время вашего пребывания у руля СССР?

Сталин: Сверхъестественное и политическое были для меня неразрывно связаны.

Загадочные знания, которые я получал от встреч с потусторонним миром, служили мне компасом в лабиринтах управления. Это был мир, чреватый интригами и обманом, где победить могли только самые хитрые и безжалостные.

Ориентируясь в этих коварных водах, я опирался на уроки своей юности: знание того, что, подобно духам и ведьмам древности, власть – это сила, которую нужно использовать, овладевать ею и, прежде всего, поддерживать.

Я преследовал свое видение СССР с той же непреклонной решимостью, которая помогла мне пережить встречи со сверхъестественным. И когда я вел государственный корабль по бурным морям, я оставался бдительным, мой взгляд был устремлен на горизонт, направляемый маяком моей судьбы.

Так мистика и политика навсегда переплелись в моей жизни, каждая из них питала другую, формируя человека, которым я стал, и наследие, которое я оставил после себя.