Советское сверхъестественное. Магический марш Сталина к власти

Именно в это время я наткнулся на тайное общество революционеров, которые, как и я, стремились соединить оккультизм с политической борьбой.

Фосэ: Как вы интегрировали эти эзотерические силы в большевистское дело, и какое влияние это оказало на успех партии?

Сталин: Тени сверхъестественного мира могут быть призваны на службу революции, если знать соответствующие заклинания. Я и мои братья, адепты магического искусства, использовали эти силы для осуществления перемен. Мы верили, что, вызывая духов погибших товарищей, мы сможем укрепить нашу решимость и ускорить наступление рая для рабочих.

Наши подпольные ритуалы, проводимые глубокой ночью, стали краеугольным камнем большевистской идентичности. Мы обращались к темным энергиям космоса, направляя их через наши души в самое сердце борьбы. Эта мощная смесь оккультной и политической силы оказалась пьянящей, и мы оказались в авангарде революции.

Фосэ: С какими трудностями вы столкнулись, пытаясь объединить эти два, казалось бы, несхожих мира?

Сталин: Конечно, были скептики и недоброжелатели.

Некоторые в рядах большевиков считали наши мистические занятия легкомысленными и даже опасными. Они боялись изменчивости сверхъестественного и непредсказуемых последствий, которые могут возникнуть в результате вмешательства в работу непостижимых для нас сил.

Но мы, бесстрашные колдуны революции, были неустрашимы. Мы понимали, что сама суть перемен по своей природе хаотична и что только используя этот хаос, мы сможем достичь нашей конечной цели.

Наши убеждения были непоколебимы, и мы шли вперед, не обращая внимания на скептиков и дрожащие голоса сомнений.

Фосэ: Можете ли вы привести пример того, как ваши сверхъестественные способности помогли делу большевиков в эти бурные времена?

Сталин: Вспоминается один такой случай, когда завеса между мирами была разорвана, и духи революции вырвались наружу в потоке первобытной силы. Мы собрались в потайной камере под булыжниками Тифлиса, воздух был наполнен ароматом благовоний и звуками шепчущихся заклинаний.

Когда ритуал достиг своего крещендо, мы почувствовали, как сама ткань реальности задрожала, словно в страхе.

Тогда мы вызвали дух павшего товарища, мученика за дело, чей голос разнесся по камере подобно раскату грома. Это бесплотное присутствие сообщило нам о предстоящем налете царской тайной полиции на наше тайное место встречи.