Урок отца народов Сталина и батьки Лукашенко, или Как преодолеть экономическое отставание

Избрать мобилизационную стратегию развития страны, усилив роль государства в экономике и идеологически укрепив единение общества, сплоченного вокруг общенациональных ценностей и задач (табл. 3).

Таблица 3

Сравнительные характеристики либеральной и мобилизационной экономики[8 - Составлено на основании: Седов, В.В. Мобилизационная экономика: советская модель / В.В. Седов. – Челябинск: Челяб. гос. ун-т, 2003. – C. 25, 165–166; Глазьев, С.Ю. Пора объявлять мобилизацию / С.Ю. Глазьев // Власть. – 1999. – № 15. – С.

 20–21; Основы теоретической экономики: учеб. для вузов. Стандарт третьего поколения / Д.Ю. Миропольский [и др.]. – СПб.: Питер, 2014. – С. 192–193.]

Для некоторых такой путь развития, разумеется, будет неприемлем. Прежде всего для тех, кто порочит и очерняет советское прошлое, для кого сталинская эпоха – это ничего, кроме тоталитаризма, репрессий, голода (а для особо яростных недоброжелателей – еще и «развязывания мировой войны», «советской оккупации», «геноцида народов»).

Неприемлем он будет и для тех, кто рассматривает экономику страны исключительно как источник личного обогащения и вывода капиталов за рубеж, для кого свои корыстные интересы стоят выше общественных и кому безразлично будущее своего народа.

Но если мы не хотим усиливать нашу отсталость, обрекать отечественную экономику на стагнацию и деградацию, то другого пути развития, по всей видимости, у нас нет и не будет. Тем более, что помимо собственного опыта мобилизации экономики, перед нами лежит готовый опыт Японии, Южной Кореи, Сингапура, Вьетнама и, конечно же, Китая, достигших впечатляющих экономических успехов в том числе благодаря использованию мобилизационных принципов развития.

Важно также отметить, что способность мобилизировать усилия и средства для достижения результата заложена в нас исторически, ментально. Она обусловлена прежде всего нашими суровыми природно-климатическими условиями, несущими повышенные риски экстремальных метеорологических явлений (так, в самый тяжелый климатический период XIV–XVII веков наводнения на наших землях наблюдались в 4 раза чаще, чем в Англии, а засухи – чаще в 4,5 раза), ограничивающими период сельскохозяйственных работ (пять месяцев в году в нашей средней полосе против десяти месяцев в Западной Европе), а также сказывающимися на низкой продуктивности земледелия (в XVIII веке на одно посеянное зерно на нечерноземной почве мы собирали максимум три против двенадцати и более в Западной Европе).