Экономическое учение Карла Маркса. С современными комментариями

В основе большевистского презрения к демократии он видит тот факт, что коммунисты с их радикальной риторикой никогда не получат большинства на выборах, тогда как более осторожные и готовые к компромиссам социал-демократы запросто могут рассчитывать на парламентское большинство.

Парижская коммуна, по Каутскому, сохраняла основные демократические принципы и процедуры.

Чем более отсталой является страна, в которой вспыхнула революция, тем важнее в ней будет роль заговорщиков, а не широких народных движений (Каутский приводит в пример Италию).

Он видит предтеч большевизма скорее в Нечаеве, чем в Марксе, и цитирует Розу Люксембург, критиковавшую Ленина за излишний «бюрократический централизм», который сковывает, как панцирь, возможности и устремления пролетариата.

По Каутскому, после революции заговорщические принципы, установленные Лениным внутри большевистской партии, были перенесены на общегосударственный уровень, а потом и на уровень международный (в Коминтерне).

5

Политический образец для Каутского – английский чартизм, его антипод – французский бланкизм, и большевики пошли именно этим, вторым путем.

Симпатии «марксистского Папы» однозначно на стороне меньшевиков, таких людей, как Мартов или Плеханов.

Большевизму он предсказывает неизбежное историческое крушение, которое надолго и во всем мире дискредитирует саму идею социализма.

В 1922 году Каутский утверждает («Пролетарская революция и ее программа»), что переходный период – это правление демократической коалиции, а вовсе не диктатура пролетариата.

Если говорить о консолидированном мнении партийного руководства, то лидеры большевиков решили, что, с одной стороны, Каутскому (как и меньшевикам) не хватило исторической диалектики, чтобы оценить всю смелость их парадоксальной стратегии, а с другой стороны, сама эта нехватка диалектики у признанного во всем мире марксистского ортодокса связана с его постепенным встраиванием в «нормальную» политику, все менее предполагающую возможность насильственных революций, а тем более гражданских войн.

С точки зрения Ленина и Троцкого, сама эта «нормальность» европейской парламентской политики есть хрупкий компромисс, который в любой момент может быть обнулен в пользу одного из борющихся классов.