Дерево, или По ту сторону Зла и Добра

Слово «стриптиз», сопровождаемое многозначительным подмигиванием бородатого венгра, быстро привело их в некий бар-кабак, где уже томились в ожидании редкостного зрелища человек пятьдесят, из которых большинство составляли соотечественники. Нашелся и столик, и стулья, и вино, услужливо принесенное полуголой официантской, едва она услышала русскую речь Луки.

Бывший завклуб, пивший на рынке наравне со всеми, изрядно окосел. Он бессмысленно таращил глаза в темноту бара и столь же бессмысленно хихикал, потирая маленькие кукольные ладошки.

Еще больше ликовал Пикоян, улыбчивое лицо которого стало живой иллюстрацией к советскому лозунгу «Все на благо человека труда!».

Шура к этому времени уже впал в состояние, близкое к прострации. После выпитых на рынке стаканов голова его с трудом удерживалась на костлявой, поросшей многодневной щетиной шее. В ушах стоял легкий гул, и, чтобы расслышать говор спутников, приходилось напрягать внимание и слух. Кроме того, мысли обрели непривычную легкость и постоянно старались вырваться из мозга на волю, на воздух, а перед глазами периодически возникали лица-блины из недавнего дурацкого сна.

Лица страдальчески морщились и изредка принимались причитать:

– Хотим дождя-я-я!

В зале погас свет и заиграла тягучая, полная сладострастия, музыка. Кажется, это была одна из песен Мадонны. Небольшое возвышение, что располагалось у раскрашенной в розовые оттенки стены, осветилось одиноким прожекторным лучом, и в его желтую струю вступила нога в черном чулке. Раздались аплодисменты, и сильный мужской голос выкрикнул «Вай, харашо!».

Шура протер глаза, стараясь сфокусировать их на световом пятне.

К музыке прибавилась барабанная дрожь, под потолком загорелась пара светильников. Теперь уже все сидящие в зале могли разглядеть выступающую – крупноформатную брюнетку безукоризненного сложения, одетую в национальный венгерский костюм. Полстакана вытер испарину со лба. Лука сглотнул слюну. Рядом хлопнула пробка от шампанского. Пикоян уронил вилку.

Шура силился рассмотреть объект.

Он видел, как нечто желто-черное совершает ритмичные подергивания, как что-то куда-то падает, как желтого становится больше, однако при всем желании в этом огромном расплывчатом пятне никак не угадывалась обольстительная женская плоть. Ко всему прочему снова полезли в глаза лица-блины со своей вечной идиотской песней «Хотим дождя!»

Шура засыпал.

А вокруг бушевал разврат.

Лука схватил брошенный чулок и вцепился в него мертвой крысиной хваткой.