Дохулиарды. Не тратить меньше, а зарабатывать больше

Только на платный – стоит 60 т.р. в год.

Мне взгрустнулось. Но решила: хорошо, смирюсь, буду учиться через силу, как в школе…

Кстати, школьные экзамены сдала неплохо. Русский – на «5», математику – на «4». Но у меня не «красный» аттестат, так как были «тройки» по физике и химии, которые я ненавидела.

И вот я понимаю: только обрадовалась, что это школьное фуфло наконец-то закончилось, как снова здравствуйте! Гребаная валентность, логарифмы и все остальное. Единственные предметы, которые мне в институте нравились – культурология и английский язык.

…Наступил декабрь, скоро сессия. А меня не допускают, потому что у меня по всем предметам, кроме двух любимых, «хвосты». Везде надо что-то досдавать, куда-то идти, просить и так далее.

За мной тем временем ухаживал культуролог, который вел коллоквиумы, практику. Его звали Александр.

Он сказал:

– Хочешь, я похлопочу за тебя? Сколько у тебя хвостов?

– Шесть.

– Ну, с этим даже я ничего не смогу сделать.

– Все понятно, меня выгонят из института.

Так и вышло, и слава Богу.

Вся семья сказала:

– Мы воспитали конченую дочь и внучку! Такого дебила еще поискать. Бесплатный же институт – учись и радуйся! А ты все просрала.

Да вот, просрала. И по сей день считаю, что это было лучшее мое решение.

Свалила из института, пошла учиться на пиар и сама за все платила. Хоть учение по-прежнему было для меня бессмысленным, но уже по другим причинам.

Нам рассказывали в институте про то, чего в жизни не бывает.

«В компании должна быть пиар-служба, состоящая минимум из 5 человек». Ага, сейчас. Я уже успела поработать в «Шоколаднице» и знала, как оно на самом деле.

Но все-таки эта учеба помогла мне хоть как-то раскрыться. Например, я писала клевые курсовики. Один у меня был по «Макдональдсу», как там устроены рекламные кампании. Другой – про политический пиар, каким образом в США переводили фокус внимания с бомбардировок Югославии на роман Левински и Клинтона и наоборот.

Жаль только, что в мои рефераты никто особо не вчитывался, просто не глядя ставили хорошие оценки.

Желание стать великим журналистом у меня к моменту кульминации всей этой истории с институтом уже пропало. На дворе стоял 2006 год: Дудя еще не было, ориентироваться не на кого. Познер и Малахов меня не впечатляли. Нравился Александр Житинский, который писал про музыку. И я хотела бы, как он, глаголом жечь сердца людей, но… не видела в этом денег.